Значение программирования при расследовании преступлений: Вы точно человек?

Содержание

Перспективы и пути использования возможностей программирования при создании криминалистических методик расследования преступлений.

Создание оптимальных программ расследования как результат научных разработок, базирующихся на основе использования результатов исследования преступной деятельности и деятельности по расследованию преступлений, всегда рассматривалось в криминалистике как некий итог научной криминалистической деятельности, как реальный практический «продукт», «отдача» от криминалистической науки.

Развитие криминалистической науки закономерно привело к стремлению выделить типовые задачи расследования и запрограммировать действия субъектов расследования. Особенно заметно эти процессы проявляют себя в настоящее время в связи со становлением и развитием теории следственных ситуаций, наличием ситуационного подхода к расследованию.

Наиболее ярко данные подходы, пожалуй, выражаются в стремлении запрограммировать действия дежурного по органу внутренних дел и членов СОГ при получении сообщения о событии с признаками преступления. Для этого в дежурных частях органов внутренних дел имеются соответствующие картотеки, содержащие в себе порядок действий СОГ в зависимости от вида совершенного преступления, как правило, на первоначальном этапе.

Один из подходов к реализации возможностей программирования расследования в современной научной криминалистической литературе связан с разработкой конкретных программ расследования, использованием программно-целевого метода (Г.А. Густов и др.).

Таким образом, криминалистические методики как комплексы научно обоснованных сведений и рекомендаций для организации расследования и предупреждения различных категорий преступлений могут содержать в себе описания возможностей самых разных методов, направленных на достижение этой цели.

Как уже говорилось, программно-целевой метод основан на применении данных максимально четко и подробно сформулированного частного предмета расследования и выстроенных на этой основе совокупности типовых программ расследования, представляющих собой системы типовых рекомендаций (в ряде случаев – предписаний, алгоритмов) по организации расследования определенного вида преступлений.

Следовательно, описание возможностей ПЦМ при использовании конкретной криминалистической методики может становиться частью этой методики.

ПЦМ как метод организации расследования и получения новых данных по делу с помощью заранее составленных криминалистических программ позволяет увидеть ход работы по уголовному делу в целом, более эффективно организовать сбор, систематизацию и анализ информации, экономить силы и время следователя.

Содержательным компонентом криминалистической методики, при пользовании которой может применяться ПЦМ, являются общая типовая программа и развернутые типовые программы.

Общая типовая программа помогает организовать анализ исходных материалов дела, сгруппировать, систематизировать имеющуюся информацию, обнаружить скрытую информацию, уяснить основные задачи расследования и т.п.

Развернутые типовые программы позволяют разрешать отдельные задачи, перечисленные в общей типовой программе, то есть они, как бы, «разворачивают» вопросы общей типовой программы с учетом этапов расследования и типичных следственных ситуаций, складывающихся при расследовании определенной категории дел. Вопросы в развернутых типовых программах детализируются по отношению к одной или нескольким взаимосвязанным основным задачам из общей типовой программы. Фактически программированными заданиями являются (или должны являться) тактические операции как совокупности рекомендаций по организации и тактике осуществления комплекса следственных действий, оперативно-розыскных, организационных, ревизионных и иных мероприятий. Могут разрабатываться и программы производства отдельных следственных действий, например, осмотра места происшествия.

Развернутые типовые программы представляют собой комплекс типовых задач и типовых средств их решения. Система типовых средств решения соответствующих задач строится по принципу «от простого к сложному», то есть в развернутой программе сначала предусматриваются такие действия, которые позволяют максимально быстро с использованием менее трудоемких средств выйти на необходимую информацию, и только при невозможности сразу решить необходимую задачу, программа предполагает переход к более трудоемким действиям. Структура развернутых программ имеет вид «дерева целей», ветви которого завершаются конкретными фактическими действиями, предлагаемыми для решения той или иной задачи. Таким образом, развернутые типовые программы отличает от общей типовой программы то, что они содержат не только типовые задачи, но и типовые способы их решения в виде перечисления следственных действий и иных мероприятий.

В отличие от достаточно строгих предписаний общей типовой программы организации расследования в целом, технология использования развернутых типовых программ при применении ПЦМ не является столь жесткой. Следователь пользуется развернутой типовой программой как справочником, выбирая наиболее целесообразные и необходимые в конкретной следственной ситуации средства решения соответствующих задач. Применение правильно сформулированных типовых программ, таким образом, позволяет оптимизировать деятельность следователя и обеспечивает качественное расследование уголовного дела.

При этом могут приводиться и программы, отражающие возможные результаты действий следователя, которые имеют вид типовых поисковых систем. Они содержат перечень возможных результатов действий следователя, а также версий по оценке этих результатов и рекомендаций о способах их проверки.

Изложение материала в криминалистических методиках с описанием возможностей программно-целевого метода предполагает детальное «расписывание» по пунктам того, какие вопросы могут возникать в тех или иных следственных ситуациях и какие следственные и иные действия в этих случаях возможно и необходимо производить. Программа работы следователя при использовании ПЦМ должна содержать большое количество пунктов и подпунктов по каждой из типичных следственных ситуаций. Чем крупнее же будет рассматриваемая группа преступлений, тем труднее будет разработчику методики конкретизировать следственные ситуации и включить в программу очень большое количество вопросов (пунктов), которые являются типичными и существенными для расследования изучаемой группы преступлений. Для укрупненных групп преступлений это будет только приводить к формализации научных знаний и упрощению реального положения дел. Чем больше будет теряться «второстепенных» деталей, тем более неконкретной и менее пригодной для практического использования будет становиться такая методика. Она будет больше подходить для использования ее в учебных целях. Вот поэтому на практике лучше всего ПЦМ «работает» при использовании тех методик расследования «узких» разновидностей преступлений, где есть возможность выделить более конкретные следственные ситуации и предложить по ним конкретные программы действий (описание же в методиках, при пользовании которыми может применяться ПЦМ, ситуационно обусловленных особенностей тактики отдельных следственных действий и других элементов, входящих в криминалистическую методику, никак не может помешать ее продуктивности). Поэтому криминалистическая методика, при пользовании которой предполагается применять ПЦМ, не должна посвящаться расследованию укрупненной группы преступлений. Методики расследования укрупненных групп преступлений должны обладать высоким уровнем обобщения криминалистических знаний и содержать в себе лишь то главное, что характеризует их расследование.

Любая формализация научных знаний неизбежно приводит к некоторому абстрагированию, упрощению реального положения дел.

Главная задача разработчика криминалистической методики здесь будет заключаться в том, чтобы, отвлекаясь от второстепенных вопросов, не пропустить те вопросы (признаки, свойства явлений), которые являются типичными и существенными для расследования изучаемой категории преступлений.

Подобная форма подачи криминалистических знаний в систематизированном, упорядоченном (хотя, и несколько «свернутом») виде приобретает особое значение в современных условиях, когда российские следственные органы переживают отнюдь не лучшие времена.

Применение следователем программы при использовании ПЦМ будет заключаться в ситуационном анализе материалов дела на предмет наличия в нем информации и ее достаточности для решения содержащихся в программе задач. После изучения материалов конкретного уголовного дела следователь формирует перечень вопросов, ответы на которые имеют значимость как сами по себе, так и для создания информационной платформы для ответа на другие вопросы. При этом выясняется, что достоверно известно по данному вопросу, а что известно недостоверно. Недостающая информация собирается с помощью развернутых типовых программ. Затем определяются способы выяснения недостающей информации, то есть намечаются следственные и иные мероприятия, которые должны привести к искомому результату. Соответственно этому определяются силы (следователь, оперативный сотрудник) и средства, с помощью которых будет решаться данная задача. Полученные в итоге сведения анализируются и используются для ответа на другие неразрешенные вопросы программы.

Вместе с тем программы расследования должны быть сформированы с таким расчетом, чтобы следователь мог, опираясь на них, выдвигать версии по расследуемому делу и планировать производство следственных действий, используя при этом собственный практический опыт, свои интеллектуальные возможности, основываясь на интуитивных и эвристических решениях[29].

Таким образом, описание возможностей ПЦМ особенно эффективно при изложении материала в методиках, посвященных расследованию отдельных «узких» разновидностей преступлений.

С повышением уровня обобщения криминалистических знаний, входящих в методику, и, соответственно, снижением ее конкретики, эффективность (и сама возможность применения) ПЦМ при использовании такой методики также будет снижаться.

Подводя итог рассмотрению вопросов, связанных с описанием возможностей применения ПЦМ при использовании криминалистических методик, следует еще раз подчеркнуть, что при формировании методик:

1. криминалистические алгоритмы в программах расследования должны использоваться умеренно;

2. изложение возможностей программно-целевого метода должно шире использоваться при описании действий следователя на первоначальном этапе расследования – это, в первую очередь, относится к частным методикам расследования отдельных разновидностей преступлений различных видов;

3. описание возможностей программирования расследования не должно затенять подробного описания ситуационно обусловленных особенностей тактики отдельных следственных действий и других элементов, составляющих криминалистическую методику.

Выделение основных типовых версий, в первую очередь, о лицах, совершивших преступления, возможно лишь на основе анализа элементов криминалистической характеристики и связей между ними.

Различные элементы криминалистической характеристики взаимосвязаны, причем проявление их связей подчинено определенным закономерностям, установление одного элемента позволяет с большей или меньшей степенью вероятности предположить наличие другого, причем вероятность тем выше, чем чаще совместная встречаемость элементов.

Однако, как часто должен встречаться тот или иной элемент криминалистической характеристики (точнее выделенные параметры отдельных элементов, признаки элементов), чтобы его можно было бы рассматривать как закономерно присущий для данной категории преступлений?

По мнению исследователя этих проблем А.Ф. Лубина, для того, чтобы можно было вести речь об изучении того или иного признака, минимальное количество частоты «попаданий» в каждый параметр структуры исследовательской модели, например, позицию анкеты по изучению уголовного дела (фактически — элемента криминалистической характеристики или его признака, параметра), должно составлять не менее десяти. Данное правило А.Ф. Лубин называет принципом минимальности объема выборки[30].

Таким образом, если сочетание двух элементов (выделенных параметров элементов) криминалистической характеристики в изученном информационном массиве уголовных дел встречается хотя бы десять раз, то это всего лишь дает возможность выдвинуть предположение о наличии корреляционной связи между ними. Количество же уголовных дел, как отмечалось, желательно иметь не менее двухсот.

Если такое сочетание двух элементов встречается более десяти раз, то в этом случае уже можно говорить о выведении коэффициента корреляции. Чем выше частота встречаемости сочетания двух элементов, тем выше коэффициент корреляции.

Так, например, в случае, если в 200 уголовных делах элемент А взаимосвязан (обусловливает появление) с элементом В, но их совместная встречаемость выражается числом 40 (взаимосвязь установлена только по 40 уголовным делам), то коэффициент корреляции будет в таком случае равняться всего 20 %.

Однако, для установления корреляционных связей между каким количеством элементов криминалистической характеристики достаточно сюжетов 200 уголовных дел? Какое количество уголовных дел полностью охватывает все возможные версии о личности преступника?

Здесь на помощь приходят следующие математические выкладки.

Например, автор-разработчик криминалистической методики, изучив 900 уголовных дел, выделяет 3 способа совершения преступления.

Таким образом, весь массив изученных дел разбивается на 3 группы примерно (в зависимости от частоты встречаемости того или иного конкретного способа) по 300 дел.

Если при этом автор-разработчик выделяет 3 признака характеристики личности преступника, то весь массив дел разбивается также на 3, но уже другие группы, тоже примерно по 300 дел в каждой.

В случае соответствия определенного способа совершения преступления определенному параметру личности преступника, можно говорить об установлении корреляционной зависимости между ними (вплоть до стопроцентной, практически функциональной, если встречающимся 300 раз способам каждый раз (300 раз) соответствует один и тот же признак личности преступника; то есть каждой группе дел, выделенных по признакам личности, строго соответствует группа дел, выделенных по признакам способа, то есть фактически выделенные группы совпадают). Показатель совпадения выделенных по признакам способа и признакам личности двух групп дел будет в данном случае являться коэффициентом корреляции двух взаимозависимых величин (количественных показателей выделенных признаков или параметров элементов криминалистической характеристики).

Если разработчик криминалистической методики дополнительно выделяет, например, 3 признака места совершения преступления, то массив изученных дел опять разделяется на 3 другие группы, примерно по 300 дел в каждой. Это дополнительно позволяет выявить корреляционные зависимости и вычислить коэффициенты корреляции, например, между определенными признаками личности преступника и выделенными признаками мест совершения преступления.

А вот, если необходимо вычислить коэффициенты корреляции одновременно между тремя параметрами элементов криминалистической характеристики, например, включающими 3 выделенных признака способа, 3 признака места и 3 признака личности преступника, то массив изученных дел следует разбить на 27 групп (3∙3∙3).

Как видно, вероятность установления корреляционной зависимости между признаками трех элементов криминалистической характеристики значительно снижается. Впрочем, и в этом случае может оказаться так, что заслуживающие внимания корреляционные зависимости будут установлены. Например, это произойдет тогда, когда большей части выделенных признаков личности будут соответствовать одни и те же признаки способа и места.

Если будет поставлена задача вычислить коэффициенты корреляции между четырьмя элементами криминалистической характеристики, включающими 3 выделенных ранее признака способа, 3 признака места, 3 признака личности преступника и дополнительно выделенными, например, 3 признаками личности потерпевшего, то массив изученных дел уже приходится разбивать на 81 группу (3∙3∙3∙3). Теоретически возможно установление корреляционной зависимости между выделенными признаками четырех элементов криминалистической характеристики из нашего примера. И в таком случае может оказаться так, что заслуживающие внимания корреляционные зависимости будут установлены. Однако вероятность такого развития событий значительно снижается по сравнению с предыдущим примером выявления корреляционной зависимости между признаками трех элементов криминалистической характеристики. Причем эта вероятность неумолимо прогрессивно снижается.

Еще раз рассмотрим наш пример под несколько иным углом.

Обозначим признаки личности преступника символами А, Б, В; признаки способа – символами а, б, в; признаки места – α, β,γ; признаки личности потерпевшего – x,y, z.

В нашем примере 300 преступников группы А в среднем совершают преступления 3 способами (то есть в среднем 100 преступников группы А совершают преступления одним способом, например, а). Усредненный коэффициент корреляции между такими признаками как определенные признаки личности преступника и определенные признаки способа (Аа) здесь равен, таким образом, ⅓ или примерно 33,3 %.

Эти 100 преступников группы А, осуществляющих преступления способом а (их можно условно обозначить Аа), совершают преступления в 3 категориях мест. Таким образом, среднее количество преступников Аа, совершающих преступления в месте α, будет равно 33 (строго говоря, при делении 100 на 3 получается 33⅓), то есть усредненный коэффициент корреляции между признаками Ааα уже равен одной девятой (33⅓ разделить на 300) или примерно 11,1 %.

Указанные 33 преступника группы Ааα совершают преступления в отношении потерпевших, которые также разбиты на 3 группы. Таким образом, в отношении потерпевших, например группы x, в среднем совершают преступления лишь 11 преступников группы Ааα; усредненный коэффициент корреляции между признаками Ааαx уже будет равен одной двадцать седьмой или примерно 3,7 %.

И так далее.

Таким образом, как это видно из рассмотренного примера, вероятность установления значимой для следственной практики корреляционной зависимости между большим количеством параметров криминалистической характеристики уменьшается в геометрической прогрессии с увеличением количества этих параметров.

В том же случае, если при разработке криминалистической методики было бы изучено не 900, а, например, 9000 уголовных дел, математически вычисленная вероятность установления значимых корреляционных зависимостей осталась бы та же.

Однако при этом речь шла бы уже об установлении закономерностей между параметрами Ааαx не для 11, а для 111 преступников, что на порядок повышает ценность выявляемых закономерностей.

Мы для простоты рассмотрели упрощенный пример, в котором все преступники подразделялись всего на 3 группы, и им коррегировали только 3 элемента криминалистической характеристики (способ, место, личность потерпевшего), каждый содержащий по 3 признака. Итого, всего лишь 12 признаков.

С увеличением числа параметров, между которыми устанавливается закономерная связь, должна увеличиваться степень вероятности выдвигаемых версий. Правда при этом, как уже отмечено, резко уменьшается средняя частота встречаемости данных взаимосвязей, а, следовательно, и возможность их практического применения.

Поэтому не следует стремиться к установлению корреляционной зависимости между большим количеством выделяемых признаков. Этих признаков должно быть, в лучшем случае, несколько.

Более того, если представить, что в криминалистической характеристике описано, например, пять параметров различных элементов с коэффициентом корреляции 0,9 между ними, то, исходя из того, что при определении надежности системы в целом вероятности надежности ее составляющих перемножаются, надежность такой системы в целом будет равна только 0,584. Если исследуемых параметров в системе будет еще больше, а корреляция между ними останется такой же или меньшей, то надежность этой системы будет, соответственно, еще меньше[31]. Зависимость же между тремя и более числом выделенных параметров или факторов должна изучаться методами корреляционного анализа (вычисление частных и множественных коэффициентов корреляции и корреляционных отношений).

Таким образом, для установления корреляционной зависимости одновременно между несколькими выделенными параметрами преступных деяний определенной категории существует только один путь – увеличение количества изучаемых уголовных дел и других материалов о противоправной деятельности.

Путь выявления взаимосвязей между различными параметрами элементов криминалистической характеристики, основанный на установлении наиболее часто встречаемых определенных сочетаний этих параметров, выраженных количественными показателями в процентном отношении, является магистральным направлением развития и совершенствования криминалистических методик расследования преступлений.

Если для установления корреляционной зависимости между двумя параметрами, как правило, достаточно изучения 200 дел, то для установления корреляционной зависимости между тремя параметрами этого количества дел может оказаться недостаточно.

Однако огорчаться здесь не следует.

Необходимо иметь в виду, что реальная преступная деятельность далеко не всегда развивается с учетом положений теории вероятностей и допускает возможность любых, самых значительных флуктуаций.

Так, например, существует большое количество способов бытовых убийств (с помощью предметов хозяйственно-бытового назначения, огнестрельного оружия, холодного оружия, путем удушения, отравления и т.д. и т.п.). Однако в подавляющем большинстве случаев бытовые убийства совершаются путем использования предметов хозяйственно-бытового назначения, среди которых преобладают кухонные ножи. И именно данный способ совершения преступления будет доминировать над всеми остальными. Именно по отношению к этому способу можно будет выделить значимые взаимообусловленные связи с другими признаками изучаемой категории преступлений. В этом случае для установления корреляционной зависимости между тремя параметрами изучения 200 уголовных дел может быть и хватит.

Но, даже, если закономерные связи обозначены лишь схематично, с большой долей погрешности, они могут иметь практическое значение как некоторые ориентиры для выдвижения следственных версий, что уже лучше, чем отсутствие всяких ориентиров.

Для выдвижения типичных следственных версий наиболее существенными являются связи между группами признаков, характеризующих следы преступления (в широком смысле), его последствия, и группами признаков, относящихся к преступнику и его действиям[32].

Это объясняется тем, что следователь имеет в своем распоряжении в основном первую группу признаков, в то время как установление и задержание преступников является его основной задачей[33].

Таким образом, выявление (и описание) признаков, характеризующих следы преступления, с последующим установлением их взаимосвязей с признаками преступника является основной задачей разработчиков криминалистических методик.

Это довольно сложная задача.

Так, например, В.К. Гавло указывает, что только по делам, возбуждаемым при обнаружении трупа с признаками огнестрельного повреждения, можно выделить до 150 существенных признаков[34].

Эта работа требует максимально возможного охвата эмпирического материала, в первую очередь, уголовных дел.

Однако возможности ученого-криминалиста, в индивидуальном порядке разрабатывающего ту или иную методику, довольно ограничены.

Несколько выше в этом отношении возможности авторских коллективов. Но и они не беспредельны.

На помощь приходят «системно-кибернетические методы для изучения события преступления, его детального содержательного описания, уточнения используемых при этом понятий. На этой основе происходит совершенствование структуры системы криминалистической характеристики, сосредотачивающей типовую информацию о преступлении, его «образ». В свою очередь, это приводит к необходимости системно-кибернетического исследования процесса раскрытия данного преступления на основе дальнейшей детализации составляющих его систем (этапов) и типичных ситуаций. Тем самым методика будет подготовлена к разработке алгоритмов (программ) раскрытия,… если мы можем точно описать (формализовать) событие преступления, тем самым мы обеспечиваем возможность формализовать процесс его раскрытия, а затем моделировать на ЭВМ»[35].

Разработки, связанные с созданием на основе компьютерных экспертных систем (КЭС) автоматизированных методик расследования отдельных видов преступлений, поддерживаются руководством Следственного комитета при МВД РФ.

Достоинства КЭС[36] проявляются в том, что они ориентированы на решение круга задач в неформализованных областях, предназначены для пользователей, не имеющих навыков программирования, способны объяснить ход своих рассуждений на языке, понятном пользователю (например, следователю), имеют возможность «самообучаться» за счет пополнения своей базы новыми знаниями.

Например, при введении в систему признаков той или иной следственной ситуации может быть получено заключение о признаках лица, которое могло совершить преступление. Если следователь согласен с предложенной версией, то компьютер может «выдать» дополнительную информацию, типичную для данной версии.

Таким образом, другой подход к реализации возможностей программирования и использованию их при формировании криминалистических методик расследования преступлений обусловлен применением ЭВМ.

Вместе с тем, не следует и преувеличивать возможности компьютерных программ.

Создание и усовершенствование компьютерных программ поддержки тактических решений следователя не должно приводить к «автоматизации» следственного труда.

Не случайно создатель кибернетики Норберт Винер говорил: «В настоящее время и в обозримом будущем область управления не только не может быть полностью описана алгоритмами, но и вообще полностью формализована»[37].

Типовые версии не могут заменить творчество следователя. Они «должны содержать указание на вероятностный характер содержащихся в них данных с тем, чтобы практические работники не абсолютизировали их и помимо типовых версий выдвигали и проверяли и другие возможные версии, возникающие при расследовании конкретного преступления»[38].

В основу КЭС (или любого другого программного «методико-криминалистического продукта») закладываются сведения, обусловленные криминалистической характеристикой конкретной категории преступлений, которые, в свою очередь, выводятся из анализа уголовных дел и других материалов. Информация об этих сведениях «переводится» на язык, понятный ЭВМ, для ее последующей обработки.

Идеи о создании специального учета в информационных центрах УВД, ГУВД, МВД, состоящего из стандартизированной картотеки, каждая карточка которой особым кодом (простым и понятным) описывала бы структурные компоненты соответствующих криминалистических характеристик преступления, высказывались и ранее[39].

Таким образом, путь совершенствования будущего программного обеспечения расследования лежит через глобальное системное криминалистическое наблюдение и изучение преступности – ее криминалистический мониторинг, способный служить базой и для выработки рекомендаций по разработке эффективных методик расследования различных категорий преступлений.

Говоря о криминалистическом мониторинге преступности следует сказать, что речь здесь должна вестись именно об изучении конкретных проявлений преступной деятельности и их обобщении путем осуществления специального учета параметров элементов (компонентов) соответствующих криминалистических характеристик преступлений, не вторгаясь при этом в поле деятельности криминологии.

Ведение широкомасштабного криминалистического мониторинга преступлений потребует организационных решений и соответствующего финансирования. Хотя, как известно, именно дешевая юстиция дорого обходится обществу. Не вкладывая необходимые финансовые средства в криминалистический мониторинг, мы никогда не сможем обеспечить требуемый практикой уровень криминалистического обеспечения борьбы с преступностью, а останемся на современном (пусть и достаточно высоком) уровне. Любое совершенное программное обеспечение должно иметь под собой основу в виде выделенных типичных корреляционных рядов по результатам самого широкого изучения эмпирических данных.

Представляется, что осуществлять мониторинг мог бы, например, ВНИИ МВД РФ или специально созданная для этого структура. На местах подготовку соответствующей информации о параметрах элементов криминалистических характеристик преступлений и следственных ситуаций могли бы осуществлять контрольно-методические подразделения следственных органов.

Постоянно осуществляемый мониторинг позволял бы отслеживать изменения параметров элементов криминалистических характеристик различных категорий преступлений в пространственном и временном отношениях.

Следует согласиться с С.И. Цветковым в том, что создание универсальных криминалистических характеристик для больших регионов, на длительный период делает их нерепрезентативными, и лишь кустовой принцип выборки, создание региональных криминалистических характеристик позволяет получить адекватную информацию, которая может быть использована при раскрытии преступлений[40].

Создаваемые криминалистические характеристики и будут являться основой для построения будущих полноценных методик расследования различных категорий преступлений.

В техническом аспекте криминалистический мониторинг потребует дальнейшей детальной разработки способов формализованной записи параметров элементов криминалистических характеристик и следственных ситуаций[41], воспринимаемых современными ЭВМ и совместимых с их программным обеспечением.

Накопленный определенный опыт компьютерных разработок в этой области, в том числе опыт создания первых автоматизированных методик расследования некоторых видов преступлений[42], вселяет надежду на успешное решение данной проблемы. Однако это является, видимо, делом не близкого будущего.

Все сказанное выше лишний раз подтверждает мысль о необходимости криминалистического мониторинга преступлений в целях создания более широкой эмпирической базы построения разнообразных криминалистических методик и расширения возможностей программирования расследования.

Впрочем, при разработке и формулировании типичных версий следует помнить и о возможностях метода экспертных оценок, анкетирования и интервьюирования лиц, совершивших преступления, и практических работников правоохранительных органов как дополнении к методам изучения уголовных дел и материалов о правонарушениях. Благодаря методу экспертных оценок могут выявляться скрытые отношения и связи между самыми различными элементами.

ЛИТЕРАТУРА

Основная

1. Белкин Р.С. Курс криминалистики. В 3 т. Т. 1: Общая теория криминалистики. — М.: Юристъ, 1997. — 406 с.

2. Белкин Р.С. Курс криминалистики. В 3 т. Т. 2: Частные криминалистические теории. — М.: Юристъ, 1997. — 464 с.

3. Белкин Р.С. Курс криминалистики. В 3 т. Т. 3: Криминалистические средства, приемы и рекомендации. — М.: Юристъ, 1997. — 480 с.

4. Возгрин И.А. Введение в криминалистику: История, основы теории, библиография. – СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс», 2003. — 475 с.

5. Гармаев Ю.П. Теоретические основы формирования криминалистических методик расследования преступлений. – Иркутск: ИЮИ ГП РФ, 2003. — 342 с.

6. Корноухов В.Е. Методика расследования преступлений: теоретические основы. – М.: Норма, 2008. – 224 с.

7. Косарев С.Ю. История и теория криминалистических методик расследования преступлений. – СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2008. – 495 с.

8. Криминалистическая методика. СПб.: Северная Нива, 2011. – 284 с.

9. Лозовский Д.Н. Методы расследования преступлений. — М.: Издательство «Юрлитинформ», 2010. – 168 с.

 

Дополнительная

 

10. Драпкин Л.Я. Основы теории следственных ситуаций. – Свердловск: Уральский госуниверситет, 1987. — 163 с.

11. Лубин А.Ф. Механизм преступной деятельности. Методология криминалистического исследования. — Н. Новгород: НЮИ МВД России, 1997. — 334 с.

12. Рубцов И.И. Криминалистическая характеристика преступлений: генезис, понятие, проблемы: Монография. — СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 2002. — 174 с.

13. Самыгин Л.Д. Расследование преступлений как система деятельности. — М.: МГУ, 1989. — 184 с.

14. Шаталов А.С. Криминалистические алгоритмы и программы. Теория. Проблемы. Прикладные аспекты. — М.: «Лига Разум», 2000. — 252 с.

 

 

Сергей Юрьевич Косарев

доктор юридических наук, профессор

 




О программировании расследования преступлений — Мегаобучалка

роблема методически обоснованной систематизации действий следователя получила свое решение уже на раннем этапе формирования криминалистической методики как раздела криминалистической науки. Сам термин “методика” был введен в научный и пра­ктический обиход В. И. Громовым в 1929 г. Раскрывая содержание понятия методики, он писал: “Указание тех или других методов для какой-либо области исследования или работы и правил применения их, равно как и объяснение значения этих методов, условий их применения и их научное обоснование относится к той области научных знаний, которую принято называть методологией или методикой”[520], далее он разъяснил, что “под методами в области расследования преступлений следует понимать все те допускаемые законом, выработанные наукой или практикой и проверенные на опыте способы и приемы, которые способствуют достижению практической задачи исследования преступления и обнаружения его виновников”[521]. Базируясь на этих положениях, В. И. Громов предлагает типовую схему построения методики расследования, предлагая в ней “выделить важнейшие основные моменты процесса расследования, которые являются как бы отдельными этапами в движении уголовного дела и которые требуют применения тех или других особых методов работы в зависимости от стадии или фазиса, в котором находится расследуемое дело…”, затем “изложить сущность и значение отдельных процессуальных “следственных” действий, предпринимаемых органами милиции и уголовного розыска в целях собирания и установки доказательств, и в связи с этим указать наиболее правильные общие методические приемы при выполнении этих действий…”, после чего “указать методы построения выводов и заключений из фактов, которые являются решающими для каждого уголовного дела и определяют его дальнейшее направление”, и наконец “дать образцы методики расследования отдельных видов общественно опасных деяний путем построения примерных планов расследования по этим делам”[522].



Как известно, по этим схемам примерно и строились первые частные криминалистические методики. Впоследствии, по мере разработки основ криминалистической методики, содержание частных методик усложнялось, объем содержащейся в них информации увеличивался, методики “обрастали” научными комментариями, дискуссионными положениями и различными вспомогательными данными. Использование их непосредственно при работе по конкретному уголовному делу становилось все затруднительнее, адаптация частной методики к обстоятельствам реального случая требовала все более трудоемких процедур. Некоторое время проблему пытались разрешить с помощью издания различных справочников — от справочников типа “Первоначальные следственные действия” до справочников по отдельным действиям: по осмотру места происшествия, по допросу и т. п.[523] Однако эти справочники при всей их положительной роли не могли способствовать оперативному решению возникающих задач в условиях дефицита времени. Руководства по методике расследования тех или иных видов преступлений, методические и практические пособия по частным криминалистическим методикам все более вытеснялись в сферу криминалистического образования и переставали быть практическими инструментами следственной работы.

Упрощению процесса оценки исходной информации, определения направлений расследования и выдвижения версий в известной степени поспособствовали исследования Л. Г. Видонова, Н. А. Селиванова, Л. А. Соя-Серко по установлению корреляционных зависимостей между элементами криминалистической характеристики по делам об убийствах. Результаты этих исследований демонстрировались в виде схем или кодовых таблиц типовых версий[524]. Постепенно умами ученых, работающих в области криминалистических методик, все больше овладевала идея разработки лаконичных программ действий следователя в зависимости от вида расследуемого преступления, исходной информации и складывающихся следственных ситуаций.

Исследования Л. Г. Видонова, к сожалению, не имели столь же усер­дных последователей. В литературе звучали высказывания о том, что криминалистическая характеристика преступления может иметь практическое значение лишь при условии исчисления указанных зависимостей, однако разработок, аналогичных названным, нам более не встречалось. Зато появились утверждения, сводящие на нет работы Л. Г. Видонова. По мнению А. М. Ларина, работы Видонова завели его в тупик, но “про­зрение, осознание тупика к нему пришло поздно — после нескольких лет изучения дел. В тот момент ему можно было посочувствовать. Но сочувствие его не устраивало. Он хотел славы — участия в конференциях, публикаций, ученых степеней. Речи и печатную продукцию Л. Г. Видонов оснащал учеными словами — “матрицы”, “доминирующие характеристики”, “стереотипы”, “аналоговая типологическая информация”, “алгоритми­ческий анализ”, утаивал объем наблюдений, подменяя мизерные абсолютные цифры процентными показателями, оперировал приспособленными примерами”, — то есть, говоря простым языком, попросту жульничал, выдавал за подлинные мошеннические результаты. А. М. Ларин не рискнул употребить эти слова, он интеллигентно заключил: “Все это — верные признаки паракриминалистики, с которой прочно связал свое имя Л. Г. Видонов”[525].

Остается предположить, что, видимо, Ларин был близок с Видоновым настолько, что тот поверял ему свои сокровенные мечты о славе, степенях и т. п. А Ларин, очевидно, по своей врожденной любви к истине и справедливости не мог не разоблачить его коварных устремлений, не заметив, что попутно он “вывел на чистую воду” и Н. А. Селиванова, и Л. А. Соя-Серко, и большой коллектив сотрудников НИИ Генеральной прокуратуры РФ, занимавшийся разработкой программ, аналогичных программированным схемам Л. Г. Видонова и Н. А. Селиванова.

Нам претит обличительный стиль “полемических” приемов Ларина, которые мы приводим лишь для того, чтобы читатель мог окончательно убе­диться в каком-то патологическом стремлении Ларина низвести всех “ина­комыслящих” до уровня шарлатанов, карьеристов и фальсификаторов.

Мы не задаемся целью проверки эмпирической базы программ Л. Г. Видонова и других авторов аналогичных программ. Дело не в конкретных показателях корреляционных зависимостей между элементами криминалистической характеристики, а в том, что этот подход, с нашей точки зрения, методически верен и разработка подобных программ должна основываться именно на нем. Именно подобным образом должны выглядеть программы построения типичных версий. Однако эти программы — не единственный вариант программирования действий следователя.

Еще в 70-х гг. ВНИИ МВД СССР были разработаны программы действий оперативной группы, выезжающей на место происшествия. Программы содержали перечень неотложных следственных действий с краткими комментариями, различающимися в зависимости от вида преступлений, и хранились в дежурной части органа внутренних дел. Оперативная группа получала нужную программу-карточку при выезде на место происшествия. Думается, что эти карточки программированных действий были прообразом эффективных следственных программ.

О значении и практической полезности алгоритмизации следственной деятельности пишут многие авторы[526]. По мнению А. А. Эйсмана, в программе, рассчитанной на реализацию самим следователем (в отличие от машинной) “должны содержаться как минимум следующие элементы:

1) формулировка задачи либо системы конечных и промежуточных задач применительно к исходным данным;

2) выбор средств и методов решения задачи;

3) оптимальная последовательность действий по решению задачи;

4) вспомогательная информация, способствующая решению задач (по некоторым категориям дел)”[527].

Решение проблемы программирования расследования выдвигает, по нашему мнению, как минимум, два вопроса: в каком соотношении должны находиться программы действий следователя с соответствующими частными криминалистическими методиками и какая область следственной деятельности должна быть объектом программирования.

Решение первого вопроса связано с представлением о содержании частных криминалистических методик. А. А. Эйсман справедливо отмечал, что поиск новых форм подачи методических данных привел к формализации компонентов частных методик: отсекалась вся мотивировочная или обосновывающая часть рекомендаций, следственные действия излагались в логической последовательности и т. п.[528] Содержание методики сближалось с типичной программой действий. Думается, что эта тенденция приводит к смешению двух видов методической документации: программы и частной методики.

Вопрос, по нашему мнению, следует решать так.

Частные методики излагаются, как правило, в руководствах, практических и учебных пособиях, в справочниках и т. п. Они обычно предназнача­ются для обучения, для формирования у обучающихся определенного комплекса знаний о процессе расследования тех или иных видов престу­плений. Формальное требование к изложению этих учебных методик закл­ючается в системности их содержания, в четком структурированном расп­ределении их материала по единообразной схеме. Здесь несомненно есть место и научному обоснованию, и рассмотрению дискуссионных вопросов, и определенному массиву вспомогательной информации. По большому счету, эти методики не являются рабочим инструментом следователя в силу избыточности содержащейся в них информации и весьма общей связи с конкретными следственными ситуациями. Это именно средство обучения, средство повышения квалификации. Проблема формирования частных методик — предмет дальнейшего рассмотрения; здесь же заметим лишь, что существующая форма изложения методических рекомендаций в виде таким образом формализованных их систем имеет обоснованную функциональную направленность и не требует радикальной перестройки. Нужно только отчетливо представлять, что это не программы действий оперативного характера, а общее руководство к действию.

Программы действий следователя не должны подменять собой частные криминалистические методики, но и не должны включаться в их соде­ржание. Это методические разработки прямого действия, рассчитанные на оперативное использование и максимально приспособленные к такому оперативному использованию. Их адаптация к условиям конкретного случая должна быть максимально проста — путем перебора зафиксированных в программе вариантов действий в зависимости от наличной информации.

При каком условии возможно создание таких программ? Ответ на этот вопрос, по существу, призван явиться и ответом на вопрос об объектах программирования.

Полагаем, что таким объектом должен служить первоначальный этап расследования, точнее даже — его неотложная часть. Именно на этом этапе деятельность следователя поддается формализации, число ее вариантов относительно невелико, вариантов исходной информации также немного. Программа действий на начальном этапе расследования действительно способна повысить его оперативность и результативность, риск шаблонизации здесь сравнительно невелик при достаточно квалифицированном анализе исходной информации.

Следует ли программировать отдельные следственные действия? Утвердительного ответа заслуживает осмотр места происшествия: он легко программируется именно в связи с разительными особенностями, зависящими от характера преступления и способа его совершения. Программирование же других следственных действий, и в особенности допроса чревато их шаблонизацией. Здесь программа действий должна носить сугубо индивидуальный характер, общее же следует черпать из соответствующей частной криминалистической методики.

Раздел III.
ПРОБЛЕМЫ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ МЕТОДИКИ

11. ФОРМИРОВАНИЕ ЧАСТНЫХ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИХ МЕТОДИК
КАК КОМПЛЕКСОВ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИХ РЕКОМЕНДАций

11.1. Частные криминалистические методики
как комплексы криминалистических рекомендаций

онечным “продуктом” криминалистической науки, поступающим на вооружение следственной практики, являются частные криминалистические методики, в содержании которых на основе положений и выводов общей и частных криминалистических теорий комплексируются криминалистические рекомендации по осуществлению судебного исследования и предотвращения преступлений.

Совокупность частных методик образует криминалистическую методику как раздел науки криминалистики, в который, помимо них, входит и некоторая система научных положений как основание построения и адаптации этих методик. Криминалистическая методика, как и криминалистические техника и тактика, представляет собой результат отражения криминалистикой своего предмета, о чем подробно говорилось в первом томе нашего Курса. В своем “овеществленном” выражении этот результат выступает в методике в виде систем криминалистических рекомендаций различной степени общности, относящихся к организации и ведению расследования, оптимальному для типовых условий применению средств и приемов криминалистических техники и тактики, управления и научной организации труда и данных других областей знания.

Представление о структуре и содержании частных криминалистических методик зависит, естественно, от общего представления о криминалистической методике как разделе криминалистической науки. Напомним, что мы понимаем под криминалистической методикой систему на­учных положений и разрабатываемых на их основе рекомендаций по организации и осуществлению расследования и предотвращения отдельных видов преступлений. В литературе есть и ряд других определений криминалистической методики, часть из которых была нами уже проанализирована в т. 1 настоящего Курса. В последнее время интерес к криминалистической методике, которая долгое время в теоретическом отношении оставалась, пожалуй, наименее разработанным разделом криминалистики, существенно возрос. Этому способствовало проведение ряда криминалистических конференций, где вопросы криминалистической методики подверглись многостороннему обсуждению, а также накопление значительного массива диссертационных работ, посвященных отдельным частным методикам, и появление проблемных работ дискуссионного характера.

Считая нецелесообразным рассмотрение всех определений криминалистической методики, появившихся ранее или в последнее время, поскольку многие из них отличаются друг от друга чисто редакционно, остановимся лишь на некоторых, представляющих, с нашей точки зрения, интерес либо новыми элементами своего содержания, либо новым аспектом рассмотрения. Приведем их текстуально с тем, чтобы облегчить последующее сравнение и анализ.

Определение А. Н. Васильева: “Криминалистическая методика расследования — это разработанная на основе изучения следственной практики, способов преступлений и механизма образования их следов система рекомендаций о криминалистической классификации преступлений, организации начального и последующих периодов расследования, а также об особенностях применения тактических приемов и научно-технических средств в целях эффективного расследования”[529].

Определение Н. А. Селиванова: “Методика расследования — это обусловленная предметом доказывания система взаимосвязанных и взаимообусловленных следственных действий, осуществляемых в наилучшей последовательности, в целях установления всех необходимых об­стоятельств дела и доказывания, на основе планирования и следственных версий, с учетом типичных способов совершения преступлений данного вида, следственных ситуаций и характерных для их расследования особенностей применения тактических приемов и научно-технических средств”[530].

Определение В. Г. Танасевича: “Это — система рекомендуемых в целях раскрытия и предупреждения преступлений методов и приемов по последовательному исследованию обстоятельств совершения преступления и изобличению лиц, его совершивших, опирающаяся на разработанные криминалистикой общетеоретические положения, научно-техни­ческие средства и криминалистическую тактику”[531].

Определение Н. Л. Гранат: “Под методикой расследования преступлений можно понимать наиболее целесообразно организованную систему тактических, технических, оперативно-розыскных и организационных при­емов и средств, рекомендуемых криминалистикой для раскрытия, расследования и предупреждения преступлений”[532].

Определение И. А. Возгрина: “Криминалистическая методика, являясь одним из разделов криминалистики, изучает закономерности организации и осуществления раскрытия, расследования и предотвращения преступлений в целях выработки, в строгом соответствии с требованиями социалистической законности, научно обоснованных рекомендаций по наиболее эффективному проведению судебного исследования отдельных видов преступлений”[533].

Определение Н. П. Яблокова: “Методика расследования отдельных видов преступлений представляет собой целостную часть криминалистики, изучающую опыт совершения и практику расследования преступлений и разрабатывающую на основе познания их закономерностей систему наиболее эффективных методов расследования и предупрежде­ния разных видов преступлений”[534].

Все приведенные определения можно разбить на три группы. В первую входят два определения — И. А. Возгрина, Н. П. Яблокова и наше. Это определения криминалистической методики как раздела науки. Определение И. А. Возгрина раскрывает содержание тех научных положений, на базе которых разрабатываются рекомендации практике по осуществлению расследования и предотвращения преступлений. Их со­держанием является отражение определенной группы объективных закономерностей. У нас эта часть определения дана в свернутом виде[535].

На основе определения криминалистической методики как раздела науки можно представить частную криминалистическую методику как типизированную систему методических (научно-практических) рекомендаций по организации и осуществлению расследования и предотвращения отдельного вида преступлений. Комментарий, которым И. А. Возгрин сопровождает свое определение криминалистической методики, позволяет предположить, что он представляет себе частную криминалистическую методику примерно так же[536].

Вторая группа приведенных определений — это определения криминалистической методики именно как результата выполнения криминалистикой своей служебной функции, то есть как средств и методов борьбы с преступностью. Попытаемся проследить то общее, что связывает между собой эти определения, и то особенное, что их отличает друг от друга.

Общим для всех приведенных определений является:

¨ представление о методике как системе, а не случайной совокупности элементов, не связанных между собой, системе, обладающей определенной структурой. Системность составляющих криминалистическую методику частей подчеркнул еще А. Н. Колесниченко, который первым исследовал в монографическом плане этот раздел криминалистики[537];

¨ представление о методике как системе средств расследования преступлений.

Пожалуй, этим и исчерпывается общее; особенное же заключается в следующем.

¨ По-разному определяются элементы, составляющие систему криминалистической методики. А. Н. Васильев считает, что это рекомендации о виде преступлений, об организации их расследования и особенностях применения криминалистических приемов и средств. По Н. А. Селиванову, — это следственные действия, осуществляемые по определенным правилам и с учетом определенных обстоятельств. В. Г. Танасевич полагает, что систему составляют рекомендации о методах и приемах расследования, опирающиеся на данные криминалистической науки. По мнению отдельных авторов приведенных определений, систему методики образуют приемы и средства раскрытия, расследования и предотвращения преступлений.

¨ Неодинаково понимается содержание рекомендаций, когда методика рассматривается как их система. А. Н. Васильев относит рекомендации к широкому кругу явлений, В. Г. Танасевич — только к методам, приемам последовательного исследования обстоятельств совершения преступлений и изобличения преступников.

¨ Различна и степень детализации определяемого понятия. В одних случаях она весьма высока (А. Н. Васильев, Н. А. Селиванов), в других — незначительна (Н. Л. Гранат). В некоторых определениях о применении приемов и средств говорится в общей форме (В. Г. Танасевич, Н. Л. Гранат), в остальных делается акцент на особенностях такого применения, связанных с видом преступлений (А. Н. Васильев, Н. А. Селиванов, Н. П. Яблоков).

Мы полагаем, что определение понятия частной криминалистической методики должно исходить из следующих положений.

Частная криминалистическая методика — это система определенных элементов, взаимозависящих и взаимоопределяющих. Эта система обладает определенной структурой, в соответствии с которой ее элементы располагаются в определенной последовательности, образуя подсистемы.

Элементами системы являются не криминалистические приемы и средства, не следственные или иные действия и мероприятия, а криминалистические (в данном случае — методические) рекомендации, то есть научно обоснованные и апробированные практикой советы, касающиеся организации расследования, выбора и применения с учетом определенных обстоятельств технико-криминалистических средств и криминалистических приемов. Система выступает как комплекс советов типизированного характера, то есть отражающий типичное для расследования преступлений определенного вида. Основанием для комплексирования служат:

¨ комплексный характер задач, решаемых в процессе расследования;

¨ необходимость комплексирования действий, предпринимаемых для решения этих задач;

¨ комплексное участие в раскрытии, расследовании и предотвращении преступлений в пределах своей компетенции, кроме следователя, работников органов дознания, экспертных учреждений и иных специалистов, представителей общественности;

¨ реально существующие связи и зависимости между рекомендациями.

Наряду с криминалистическими рекомендациями, частная криминалистическая методика содержит и их обоснование в виде определенных научных или эмпирических положений. Таким обоснованием, например, для рекомендаций по выбору направления расследования слу­жит перечень типичных для данной категории уголовных дел версий, для рекомендаций по определению типичного круга следственных действий, оперативно-розыскных и организационно-технических мероприятий — характеристика наиболее часто встречающихся в практике способов совершения данного вида преступлений и следов их применения и т. д. Такое обоснование может даваться вместе с рекомендацией, например, обоснование особенностей тактики того или иного следственного действия, а в случае, если оно носит более или менее общий характер для всех рекомендаций данной частной криминалистической методики, — в виде самостоятельного структурного элемента ее содержания. Примером подобного общего обоснования служит совокупность положений, обозначаемая в последнее время термином “криминалистическая характеристика преступления”.

Структура частной криминалистической методики и есть структура этого комплекса рекомендаций и их обоснований.

Вопрос о структуре частной криминалистической методики относится к числу дискуссионных. При формировании криминалистической методики как раздела науки в структуре частной криминалистической методики обычно различали:

¨ вопросы квалификации и особенности возбуждения уголовных дел данной категории;

¨ особенности тактики первоначальных следственных действий;

¨ составление плана расследования;

¨ последующие следственные действия и их тактику;

¨ особенности расследования отдельных разновидностей данного вида преступлений[538].

Нередко различные частные методики по структуре отличались друг от друга. Можно, пожалуй, утверждать, что в этот период более или менее единообразной структуры частных методик еще не существовало.

Первая попытка унификации структуры частных криминалистических методик была предпринята А. И. Винбергом и Б. М. Шавером в 1945-1949 гг. при изложении методик в учебнике по криминалистике для средних юридических учебных заведений. Они различали следующие структурные элементы методики:

¨ основные особенности расследования;

¨ первичные действия следователя;

¨ основные вопросы, подлежащие выяснению и исследованию;

¨ основные приемы обнаружения, исследования и фиксации доказательств;

¨ выявление мотивов преступления

¨ и (иногда) — причины и обстоятельства, способствовавшие совершению преступлений[539].

Начиная с 1952 г., в учебниках криминалистики структура частных криминалистических методик унифицируется, правда, иногда каждым авторским коллективом по-своему. Так, в учебнике для вузов 1952 г. она выглядела следующим образом: задачи расследования; первоначальные неотложные действия следователя; обстоятельства, подлежащие выяснению и исследованию; основные приемы и методы обнаружения и фиксации доказательств; выявление обстоятельств, способствовавших данному виду преступлений[540]. В учебнике для средних специальных учебных заведений назывались три части конкретных частных методик: определение обстоятельств, подлежащих выяснению и исследованию по данной категории дел, в том числе и обстоятельств, способствовавших совершению преступления; определение круга первоначальных следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий; изложение специфических особенностей иных следственных действий[541].

Не вдаваясь в анализ последующей эволюции взглядов на структуру частной криминалистической методики, остановимся на предложениях по этому вопросу, являющихся предметом дискуссии.

И. М. Лузгин включил в структуру частной криминалистической методики следующие элементы: 1) обстоятельства, подлежащие доказыванию; 2) особенности возбуждения уголовного дела; 3) специфику первоначальных следственных действий и их сочетание с оперативно-розыс­кными мероприятиями; 4) особенности планирования и построения версий; 5) последующие следственные действия; 6) особенности работы следователя на завершающем этапе расследования; 7) особенности установления причин и условий, способствовавших совершению престу­пления[542]. И. Ф. Пантелеев предлагал иную систему: задачи расследования; совокупность обстоятельств, подлежащих установлению; следственные версии и планирование расследования; тактика первоначальных и иных следственных действий; уголовная профилактика (характе­ристика обстоятельств, способствовавших совершению данного вида преступлений, и мероприятий по их предупреждению)[543].

Начиная с 1975-76 гг., при описании структуры частной методики все чаще фигурирует понятие криминалистической характеристики преступления. Так, по мнению А. Н. Васильева, в структуру частной методики входят: криминалистическая характеристика данного вида преступления; первоначальные следственные и иные действия следователя; система дальнейшего расследования; особенности применения тактических приемов и научно-технических средств[544]. Криминалистическую характеристику преступления в качестве элемента структуры частной методики называют теперь А. Н. Колесниченко[545], И. А. Возгрин[546], В. Г. Танасевич[547], В. А. Образцов[548], И. Ф. Герасимов[549] и многие другие криминалисты, хотя единообразного понимания криминалистической характеристики пока еще не достигнуто.

Для того чтобы попытаться найти оптимальное решение вопроса о структуре комплексов криминалистических рекомендаций, образующих частные криминалистические методики, необходимо предварительно оценить справедливость тех положений, на основе которых выделяются подсистемы этих комплексов, то есть может быть построена их структура. Это требует рассмотрения таких проблем, как криминалистическая характеристика и криминалистическая классификация преступлений, определение направления и предмета расследования и периодизация процесса расследования.

10.2. О программировании расследования преступлений

Проблема методически обоснованной систематизации действий следователя получила свое решение уже на раннем этапе формирования криминалистической методики как раздела криминалистической науки. Сам термин “методика” был введен в научный и пра­ктический обиход В. И. Громовым в 1929 г. Раскрывая содержание понятия методики, он писал: “Указание тех или других методов для какой-либо области исследования или работы и правил применения их, равно как и объяснение значения этих методов, условий их применения и их научное обоснование относится к той области научных знаний, которую принято называть методологией или методикой”44, далее он разъяснил, что “под методами в области расследования преступлений следует понимать все те допускаемые законом, выработанные наукой или практикой и проверенные на опыте способы и приемы, которые способствуют достижению практической задачи исследования преступления и обнаружения его виновников”45. Базируясь на этих положениях, В. И. Громов предлагает типовую схему построения методики расследования, предлагая в ней “выделить важнейшие основные моменты процесса расследования, которые являются как бы отдельными этапами в движении уголовного дела и которые требуют применения тех или других особых методов работы в зависимости от стадии или фазиса, в котором находится расследуемое дело…”, затем “изложить сущность и значение отдельных процессуальных “следственных” действий, предпринимаемых органами милиции и уголовного розыска в целях собирания и установки доказательств, и в связи с этим указать наиболее правильные общие методические приемы при выполнении этих действий…”, после чего “указать методы построения выводов и заключений из фактов, которые являются решающими для каждого уголовного дела и определяют его дальнейшее направление”, и наконец “дать образцы методики расследования отдельных видов общественно опасных деяний путем построения примерных планов расследования по этим делам”46.

Как известно, по этим схемам примерно и строились первые частные криминалистические методики. Впоследствии, по мере разработки основ криминалистической методики, содержание частных методик усложнялось, объем содержащейся в них информации увеличивался, методики “обрастали” научными комментариями, дискуссионными положениями и различными вспомогательными данными. Использование их непосредственно при работе по конкретному уголовному делу становилось все затруднительнее, адаптация частной методики к обстоятельствам реального случая требовала все более трудоемких процедур. Некоторое время проблему пытались разрешить с помощью издания различных справочников — от справочников типа “Первоначальные следственные действия” до справочников по отдельным действиям: по осмотру места происшествия, по допросу и т. п.47Однако эти справочники при всей их положительной роли не могли способствовать оперативному решению возникающих задач в условиях дефицита времени. Руководства по методике расследования тех или иных видов преступлений, методические и практические пособия по частным криминалистическим методикам все более вытеснялись в сферу криминалистического образования и переставали быть практическими инструментами следственной работы.

Упрощению процесса оценки исходной информации, определения направлений расследования и выдвижения версий в известной степени поспособствовали исследования Л. Г. Видонова, Н. А. Селиванова, Л. А. Соя-Серко по установлению корреляционных зависимостей между элементами криминалистической характеристики по делам об убийствах. Результаты этих исследований демонстрировались в виде схем или кодовых таблиц типовых версий48. Постепенно умами ученых, работающих в области криминалистических методик, все больше овладевала идея разработки лаконичных программ действий следователя в зависимости от вида расследуемого преступления, исходной информации и складывающихся следственных ситуаций.

Исследования Л. Г. Видонова, к сожалению, не имели столь же усер­дных последователей. В литературе звучали высказывания о том, что криминалистическая характеристика преступления может иметь практическое значение лишь при условии исчисления указанных зависимостей, однако разработок, аналогичных названным, нам более не встречалось. Зато появились утверждения, сводящие на нет работы Л. Г. Видонова. По мнению А. М. Ларина, работы Видонова завели его в тупик, но “про­зрение, осознание тупика к нему пришло поздно — после нескольких лет изучения дел. В тот момент ему можно было посочувствовать. Но сочувствие его не устраивало. Он хотел славы — участия в конференциях, публикаций, ученых степеней. Речи и печатную продукцию Л. Г. Видонов оснащал учеными словами — “матрицы”, “доминирующие характеристики”, “стереотипы”, “аналоговая типологическая информация”, “алгоритми­ческий анализ”, утаивал объем наблюдений, подменяя мизерные абсолютные цифры процентными показателями, оперировал приспособленными примерами”, — то есть, говоря простым языком, попросту жульничал, выдавал за подлинные мошеннические результаты. А. М. Ларин не рискнул употребить эти слова, он интеллигентно заключил: “Все это — верные признаки паракриминалистики, с которой прочно связал свое имя Л. Г. Видонов”49.

Остается предположить, что, видимо, Ларин был близок с Видоновым настолько, что тот поверял ему свои сокровенные мечты о славе, степенях и т. п. А Ларин, очевидно, по своей врожденной любви к истине и справедливости не мог не разоблачить его коварных устремлений, не заметив, что попутно он “вывел на чистую воду” и Н. А. Селиванова, и Л. А. Соя-Серко, и большой коллектив сотрудников НИИ Генеральной прокуратуры РФ, занимавшийся разработкой программ, аналогичных программированным схемам Л. Г. Видонова и Н. А. Селиванова.

Нам претит обличительный стиль “полемических” приемов Ларина, которые мы приводим лишь для того, чтобы читатель мог окончательно убе­диться в каком-то патологическом стремлении Ларина низвести всех “ина­комыслящих” до уровня шарлатанов, карьеристов и фальсификаторов.

Мы не задаемся целью проверки эмпирической базы программ Л. Г. Видонова и других авторов аналогичных программ. Дело не в конкретных показателях корреляционных зависимостей между элементами криминалистической характеристики, а в том, что этот подход, с нашей точки зрения, методически верен и разработка подобных программ должна основываться именно на нем. Именно подобным образом должны выглядеть программы построения типичных версий. Однако эти программы — не единственный вариант программирования действий следователя.

Еще в 70-х гг. ВНИИ МВД СССР были разработаны программы действий оперативной группы, выезжающей на место происшествия. Программы содержали перечень неотложных следственных действий с краткими комментариями, различающимися в зависимости от вида преступлений, и хранились в дежурной части органа внутренних дел. Оперативная группа получала нужную программу-карточку при выезде на место происшествия. Думается, что эти карточки программированных действий были прообразом эффективных следственных программ.

О значении и практической полезности алгоритмизации следственной деятельности пишут многие авторы50. По мнению А. А. Эйсмана, в программе, рассчитанной на реализацию самим следователем (в отличие от машинной) “должны содержаться как минимум следующие элементы:

  1. формулировка задачи либо системы конечных и промежуточных задач применительно к исходным данным;

  2. выбор средств и методов решения задачи;

  3. оптимальная последовательность действий по решению задачи;

  4. вспомогательная информация, способствующая решению задач (по некоторым категориям дел)”51.

Решение проблемы программирования расследования выдвигает, по нашему мнению, как минимум, два вопроса: в каком соотношении должны находиться программы действий следователя с соответствующими частными криминалистическими методиками и какая область следственной деятельности должна быть объектом программирования.

Решение первого вопроса связано с представлением о содержании частных криминалистических методик. А. А. Эйсман справедливо отмечал, что поиск новых форм подачи методических данных привел к формализации компонентов частных методик: отсекалась вся мотивировочная или обосновывающая часть рекомендаций, следственные действия излагались в логической последовательности и т. п.52Содержание методики сближалось с типичной программой действий. Думается, что эта тенденция приводит к смешению двух видов методической документации: программы и частной методики.

Вопрос, по нашему мнению, следует решать так.

Частные методики излагаются, как правило, в руководствах, практических и учебных пособиях, в справочниках и т. п. Они обычно предназнача­ются для обучения, для формирования у обучающихся определенного комплекса знаний о процессе расследования тех или иных видов престу­плений. Формальное требование к изложению этих учебных методик закл­ючается в системности их содержания, в четком структурированном расп­ределении их материала по единообразной схеме. Здесь несомненно есть место и научному обоснованию, и рассмотрению дискуссионных вопросов, и определенному массиву вспомогательной информации. По большому счету, эти методики не являются рабочим инструментом следователя в силу избыточности содержащейся в них информации и весьма общей связи с конкретными следственными ситуациями. Это именно средство обучения, средство повышения квалификации. Проблема формирования частных методик — предмет дальнейшего рассмотрения; здесь же заметим лишь, что существующая форма изложения методических рекомендаций в виде таким образом формализованных их систем имеет обоснованную функциональную направленность и не требует радикальной перестройки. Нужно только отчетливо представлять, что это не программы действий оперативного характера, а общее руководство к действию.

Программы действий следователя не должны подменять собой частные криминалистические методики, но и не должны включаться в их соде­ржание. Это методические разработки прямого действия, рассчитанные на оперативное использование и максимально приспособленные к такому оперативному использованию. Их адаптация к условиям конкретного случая должна быть максимально проста — путем перебора зафиксированных в программе вариантов действий в зависимости от наличной информации.

При каком условии возможно создание таких программ? Ответ на этот вопрос, по существу, призван явиться и ответом на вопрос об объектах программирования.

Полагаем, что таким объектом должен служить первоначальный этап расследования, точнее даже — его неотложная часть. Именно на этом этапе деятельность следователя поддается формализации, число ее вариантов относительно невелико, вариантов исходной информации также немного. Программа действий на начальном этапе расследования действительно способна повысить его оперативность и результативность, риск шаблонизации здесь сравнительно невелик при достаточно квалифицированном анализе исходной информации.

Следует ли программировать отдельные следственные действия? Утвердительного ответа заслуживает осмотр места происшествия: он легко программируется именно в связи с разительными особенностями, зависящими от характера преступления и способа его совершения. Программирование же других следственных действий, и в особенности допроса чревато их шаблонизацией. Здесь программа действий должна носить сугубо индивидуальный характер, общее же следует черпать из соответствующей частной криминалистической методики.

Понятие криминалистической версии и ее значение в раскрытии и расследовании преступлений

Библиографическое описание:

Ушаков, С. И. Понятие криминалистической версии и ее значение в раскрытии и расследовании преступлений / С. И. Ушаков. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2020. — № 2 (292). — С. 154-155. — URL: https://moluch.ru/archive/292/66245/ (дата обращения: 16.10.2020).



В статье автор раскрывает понятие и сущность криминалистической версии, приводит основные классификации криминалистических версий, а также говорит о значении криминалистических версий при раскрытии и расследовании преступлений.

Ключевые слова: криминалистическая версия, криминалистика, следователь.

При производстве предварительного расследования следователь всегда использует различные формы мышления с целью определения направлений поиска новой доказательственной информации. Среди них особое место занимает криминалистическая версия. Что же это такое? Ведь вопрос о криминалистических версиях является одним из самых важных и интересным в науке криминалистике. Потому что правильное понимание данного понятия, приносит положительный результат, облегчая работу, особенно по сложным, неочевидным, скрытым преступлениям.

Деятельность по раскрытию и расследованию преступлений носит ярко выраженный познавательный характер, поскольку она всегда связана с установлением обстоятельств прошлого, которые либо тщательно скрываются. Процесс познания проходит последовательно несколько этапов: незнание или неполное знание; предположительное знание; достоверное знание.

Такие предположительные объяснения следователем события преступления и его элементов получили в криминалистике названием криминалистические версии. Под которой можно понимать мотивированное предположение о явлении, факте или группе фактов (явлений), имеющих значения для дела [1, с 144].

Сущность криминалистической версии состоит в том, что:

  1. Версия всегда предположение, выдвигаемое, когда тот или иной факт имеет несколько вероятных исходов.
  2. Криминалистическая версия всегда должна относится к событиям данного преступления.
  3. Версия всегда выдвигается специальным субъектом, будь то следовать, дознаватель и тд.
  4. Версия всегда должна быть обоснована т. е. основываться на имеющейся информации, которая так или иначе базируется на процессуальных и иных документах.
  5. Версия всегда построена на формальных законах логики.

Криминалистическая версия проходит определенные стадии развития:

  1. Выдвижение криминалистической версии.
  2. Проведение аналитической работы над данной версией и определение выводов, логически следующих из нее.
  3. Производство проверки по результатам сделанных выводов и сопоставление их с тем, что уже установлено в реальной действительности [2, с. 135].

Основой для возникновения версий являются фактические данные, касающиеся исследуемого события. Эти данные могут быть получены как из процессуальных источников, так и из непроцессуальных источников.

При построении версий используются приемы логического мышления: анализ и синтез, индукция и дедукция, аналогия.

Проверка заключается в обнаружении фактических данных, подтверждающих либо опровергающих версию. Необходимые данные получаются процессуальным путем, т. е. в результате проведения следственных действий, также проверяются путем проведения оперативно-розыскных мероприятий.

В процессе расследования строятся и проверяются все возможные версии. При этом нельзя оставлять без проверки ни одной версии, даже маловероятной. Проверяются версии по возможности одновременно, параллельно, хотя на практике такая возможность существует далеко не всегда и проверку некоторых версий приходится на какое-то время откладывать. В таких случаях вначале, естественно, проверяется наиболее вероятная версия [1, с. 147].

Существуют различные классификации криминалистических версий.

В зависимости от объема, круга объясняемых обстоятельств версии делятся на общие и частные. Общие версии обычно выдвигаются в отношении события преступления в целом, а частные версии — в отношении отдельных элементов преступления, таких, например, как субъект преступления, способ совершения и др. По субъекту выдвижения криминалистических версий можно выделить оперативно-розыскные, следственные, экспертные, судебные версии. По степени вероятности версии могут быть маловероятными и наиболее вероятными. В зависимости от обстоятельств, входящих в предмет доказывания, свидетельствующих о виновности либо невиновности обвиняемого, различают обвинительные и оправдательные версии.

Так же криминалистические версии можно разделить на основные версии и контрверсии. Контрверсия строится на простом отрицании основной версии и выдвигается при существенной неполноте и неоднозначности сведений, содержащихся в исходных данных [1. с. 149].

Значимость криминалистических версий состоит в том, что они:

  1. Составляют базу для дальнейшего планирования расследования преступления.
  2. Помогают установить истину по делу.
  3. Способствуют расширению объема информации по делу.
  4. Представляют собой метод деятельности по расследованию и раскрытию преступлений, с помощью которого анализируется, систематизируется, собирается, упорядочивается информация для более эффективной работы компетентных лиц [3, с. 67].

Таким образом, криминалистические версии составляют основу планирования и организации расследования любого вида преступлений, ведь именно версия будет являться логически обоснованным предположением, которое объясняет происхождение фактических данных, причины произошедшего, а также помогает установить виновных и установить истину по делу.

Литература:

1. Белкин Р. С. Курс криминалистики. В 3-х т. Т. 2. М., 1997. 374 с.

2. Агафонов В. В. Криминалистика: Вопросы и ответы. М.: ИНФРА-М, 2002. Яблоков Н. П. Криминалистика. Учебник. М., 2003. — 261 c.

3. Арцишевский Г. В. Выдвижение и проверка следственных версий. М., 1978. 139 с.

Основные термины (генерируются автоматически): версия, криминалистическая версия, данные, расследование преступлений.

Криминалистическая методика расследования — CrimLib.info

Криминалистическая методика расследования преступлений — один из четырёх разделов криминалистики, синтезирующий положения криминалистических техники и тактики, разрабатывающий типовые рекомендации и программы предотвращения, раскрытия и расследования преступлений определенного вида или группы. Система научных положений, на которых базируется криминалистическая методика, включает в свой состав видовую (групповую) криминалистическую характеристику преступлений, а также характеристику основных этапов процесса расследования.

Подходы к пониманию криминалистической методики расследования

Методика расследования отдельных видов преступлений традиционно рассматривает три комплексных проблемы: особенности раскрытия, расследования и предупреждения преступлений криминалистическими средствами как взаимосвязанный процесс (И. Н. Якимов (1925), С. А. Голунский, Б. М. Шавер (1939), А. И. Винберг (1949), С. П. Митричев, А. Н. Васильев (1960) и др). Несмотря на различную терминологию, содержание данного понятия всегда рассматривалось этими авторами как методика расследования отдельных видов и групп преступлений и часть науки криминалистики. При этом имелось в виду, что методика расследования — это совокупность научных методов, приемов и способов, применяемых при расследовании конкретных видов преступлений. Именно она определяла содержание, последовательность и особенности проведения следственных действий, оперативно-разыскных мероприятий, осуществляемых в ходе раскрытия, расследования и пресечения преступлений.

В структуре криминалистической методики выделяют две части: 1) общие положения и 2) частные методики. Базой для нее стали нормативные источники, общетеоретические и методологические положения криминалистики, криминалистической техники и тактики, анализ судебно-следственной практики расследования отдельных видов преступлений, научные исследования в сфере совершенствования технологии расследования пре-туплений при активном творческом использовании достижений в области естественных, технических и гуманитарных наук.

Следует отметить, что в методике расследования предпочтение отдавалось разработке рекомендаций о приемах определения направлений и способах расследования различных видов преступлений, т.е. разработочной ее части. Как справедливо считает Н. П. Яблоков, это «не позволило в полной мере раскрыть содержание заключительной части криминалистики, ибо при этом оставались в тени познавательные составные части методики расследования, позволяющие в должной мере уяснить природу приемов и способов ведения следствия[1]»

Поэтому не случайно в последние годы стало преобладать мнение, что для рассматриваемого раздела криминалистики более точным является название «криминалистическая методика». Однако сразу же заметим, что и за этим названием раздела скрывается различное содержание. В одних случаях оно ограничено пределами предварительного расследования, в других — распространяется на судебное следствие и даже на оперативно-разыскную деятельность.

Методика расследования как раздел криминалистики

В данном качестве методика расследования отражает теоретический и прикладной аспекты, является элементом системы криминалистики, обладает относительной самостоятельностью, имеет свой объект, предмет, цели и задачи. Возникшая из потребностей практики борьбы с преступностью специфическими криминалистическими средствами и методами, методика расследования своими корнями уходит в первые инструкции следователям, в которых содержались начальные теоретические разработки о методах и приемах расследования отдельных видов преступлений.

Методика расследования преступлений как раздел науки криминалистики разрабатывает теоретическую базу, на основе которой формируются криминалистические теории расследования отдельных видов и групп преступлений. Такого рода положения имеют правовую основу и опираются на результаты исследования судебно-следственной практики, новейшие данные в области криминалистической техники, тактики, методики, естественных и иных специальных наук. В результате методика расследования постоянно обогащается важными общетеоретическими и методическими положениями о криминалистических классификациях и характеристиках преступлений, следственных ситуациях, методах определения направлений расследования на первоначальном и последующих этапах, комплексах следственных действий и оперативно-разыскных мероприятий, очередности их производства в зависимости от складывающихся следственных ситуаций и т.д.

Методика расследования — система научных рекомендаций

Методику расследования с учетом ее служебной роли можно рассматривать как систему научных рекомендаций, сосредоточенных в методических пособиях, руководствах и других изданиях о расследовании отдельных видов (групп) преступлений. В качестве примера можно назвать методические пособия по расследованию бандитизма, терроризма, убийств, изнасилований, хищений и многих других видов преступлений. В них содержатся комплексные рекомендации по наиболее эффективному расследованию преступлений отдельного вида или группы. В методике расследования отдельных видов преступлений рассматриваются не только вопросы состояния преступности, организации расследования, предварительной проверки материалов, особенности выдвижения версий и взаимодействия с органами дознания, но и процессуальные аспекты работы с доказательствами, уголовно-правовой квалификации, предупреждения преступлений и др.

Поэтому не случайно в состав авторских коллективов методических пособий включаются специалисты по уголовному праву и процессу, криминологии, прокурорскому надзору, судебной медицине, судебной психологии, товароведению, бухгалтерскому учету и другим наукам. Вместе с тем основное содержание методических руководств, пособий и иных указаний по раскрытию и расследованию преступлений должны составлять научные, базовые положения методики расследования как части науки криминалистики, ориентированные на оптимальное решение задач уголовного судопроизводства.

Методика расследования как часть учебной дисциплины

Методика расследования преступлений, кроме того, является частью учебной дисциплины «криминалистика», обслуживающей процесс обучения. Для оптимального выполнения своих дидактических функций криминалистическая методика должна решать не только общие педагогические вопросы: чему учить и как учить. Наибольшую остроту здесь приобретает проблема разработки и формирования знаний по новым, пока не используемым способам совершения деликтов, а также более сложная и во многом спорная проблема подготовки рекомендаций по активному противодействию еще не предусмотренным уголовным законодательством общественно опасным деяниям (так было, например, с легализацией грязных денег, некоторыми преступлениями террористического характера и т.д.). К сожалению, эта важная функция криминалистической методики не получила пока должного развития.

Тем не менее именно указанная функция придает методике расследования специфический характер и особую творческую направленность, благодаря чему этот заключительный раздел криминалистики выступает своеобразным «новаторским паровозом» для других частей науки.

Сторонники другой точки зрения вкладывают в методику расследования свое содержание и предлагают именовать ее «методикой раскрытия преступлений», что, естественно, влечет за собой изменение представления о ее предмете. Наиболее четко выделяются при этом варианты И. Ф. Герасимова, В. А. Образцова, В. Г. Танасевича и И. Ф. Пантелеева и других авторов. По мнению И. Ф. Герасимова, «преступление считается раскрытым, когда собраны доказательства, достаточные для привлечения лица в качестве обвиняемого[2]», т.е. граница действия методики — это раскрытие преступлений, процессуально завершившееся предъявлением обвинения.

Представим также точку зрения, высказанную А. Н. Васильевым и разделяемую другими авторами. Применяя термин «криминалистическая методика», А. Н. Васильев считает, что тем самым подчеркивается криминалистический характер методики предварительного расследования, рекомендации которой адресуются следователю, органу дознания, прокурору, эксперту, но не суду. Методика оперативно-разыскной деятельности, как и методика судебного следствия, не является предметом криминалистической методики. В предмет криминалистической методики, по мнению А. Н. Васильева, должны входить: общие положения; криминалистические характеристики отдельных видов преступлений; направления расследования в первоначальный период следствия, первоначальные следственные и иные действия; система дальнейшего расследования, особенности применения тактических приемов и научно-технических средств.

Более подробно рассмотрим концепцию В. К. Гавло, который считает, что криминалистическая методика состоит из трех подсистем[3]. Первая подсистема — исходная, она отражает упорядоченную типовую информацию о событии, механизме и следах преступной деятельности. Вторая подсистема — методика предварительного следствия, отражающая закономерности право-охранительной деятельности по предотвращению, раскрытию и расследованию преступлений. Третья подсистема — методика судебного разбирательства.

Соотношение методики с другими разделами криминалистики

В криминалистической методике реализуются положения криминалистических техники и тактики. Так, например, способы и приёмы судебно-оперативной фотографии, несмотря на общие моменты, могу несколько отличаться в зависимости от характеристик расследуемого преступления (например, фототаблицы по делам об убийстве и умышленном поджоге будут очевидным образом различаться). Поскольку процесс расследования любого преступления в многом состоит из следственных действий, то в криминалистической методике используются положения криминалистической тактики, как относительной отдельных следственных действий, так и её общие положения о планировании расследования, версиях, ситуациях, тактических приемах, комбинациях и операциях. Конкретная реализация тактических положений зависит от категории расследуемого преступления.

Криминалистическая методика расследования представляет собой заключительную часть криминалистики. В то же время она влияет на развитие общей теории криминалистики, других ее разделов и, в частности, органически увязывает технические средства, способы их использования и тактические приемы производства следственных действий со спецификой методов расследования различных преступных посягательств. Так, криминалистическая техника раскрывает механизм образования следов рук, но она не конкретизирует, на каких объектах они чаще всего остаются при совершении умышленных убийств или краж. Криминалистическая тактика разрабатывает приемы допроса потерпевших, но не дает ответа на вопрос, в чем заключаются особенности допроса потерпевших по делам, например, о посягательствах на половую неприкосновенность личности, личное имущество граждан путем мошенничества. Обобщение таких особенностей задача криминалистической методики расследования. Другими словами, предметом криминалистической техники и тактики служит общее, а криминалистической методики особенное, характеризующее работу с источниками доказательств при расследовании конкретных преступлений[4]

Структура криминалистической методики

В структуре криминалистической методики выделяют две части:

1) общие положения. В содержание общих положений криминалистической методики входят следующие элементы:

  • Понятие и предмет криминалистической методики, соотношение этого раздела с другими частями науки криминалистики; его роль и значение в системе криминалистики.
  • Структура криминалистической методики в целом и отдельных её частей.
  • Понятие и криминалистическое значение обстоятельств, подлежащих установлению (доказательственные и вспомогательные факты)
  • Понятие, сущность и значение криминалистической характеристики преступлений.
  • Понятие этапов расследования: задачи и общая характеристика каждого этапа.
  • Особенности использования специальных познаний в расследовании.
  • Общие положения взаимодействия следователя с органами дознания. Особенности использования помощи общественности в расследовании.
  • Общие положения профилактической деятельности следователя.

2) частные методики расследования отдельных категорий и видов преступлений.

Основная статья: Частная криминалистическая методика

Смотри также

Примечания

  1. ↑ Актуальные проблемы советской криминалистики. М., 1976. С. 36.
  2. ↑ Герасимов И. Ф. Некоторые проблемы раскрытия преступлений. Свердловск, 1975. С. 50.
  3. ↑ Гавло В. К. Общие положения криминалистической методики расследования отдельных видов преступлений // Криминалистика : учебник. М. : Юрид. лит., 2004. С. 453—462.
  4. ↑ http://lawtoday.ru/razdel/biblo/krimnalistika/093.php

Понятие криминалистической диагностики, её значение в расследовании преступлений

1) Криминалистическая диагностика это определение сведущим лицом свойств и состояния изучаемого объекта, сущности какого-либо факта или явления, обстоятельств расследуемого преступления. Так, по следам ног можно не только идентифицировать обувь, но и решить диагностические задачи определить направление движения человека, приблизительную скорость движения, примерный рост, пол и пр.

2) Криминалистическая диагностика — исследование изменений, причиной которых стало преступное деяние, установление свойств и состояний объектов для изучения события, его механизма, понимания причины того или иного явления. Например, по следам взлома устанавливают не только орудие взлома, но и физические данные, профессиональные навыки взломщика и т.д.

Объекты криминалистической диагностики:

а) диагностируемые (искомые) состояние, свойство объекта, механизм происшествия и др.;

б) диагностирующие (проверяемые) признаки, отражающиеся в материальном виде и характеризующие состояние, свойства объекта, механизм происшествия.

Субъектами криминалистической диагностики являются лица, решающие диагностические задачи в ходе судебного исследования и предотвращения преступлений следователь, эксперт, специалист, судья и др.

Формы криминалистической диагностики:

а) процессуальная осуществляемая в ходе процессуальных действий;

б) непроцессуальная осуществляемая, например, при построении следственных версий, методик расследования преступлений и т.д.

Значение

Диагностические исследования по определению свойств объекта позволяют не только определить его фактическое состояние, но и выявить прошлое состояние объекта. Например, при диагностическом исследовании следов, остающихся на месте происшествия, возможно решение целого ряда задач, связанных с анализом происшедшего события. По следам удается восстановить механизм события в целом или отдельные его стадии. Диагностические исследования позволяют также установить последовательность образования следов и, с учетом этого, определить очередность действий преступника.

При проведении диагностических исследований одним из основных методов является сопоставление по аналогии. Повторяемость событий, действий наличие типичных ситуаций влечет за собой возникновение повторяющихся типичных следов. В каждом случае решения диагностической задачи субъекту исследования предстоит выбрать из ряда типичных ситуаций такую, которая ближе всего к исследуемой, оставившей свое отображение. Используя метод сравнения, по аналогии эксперт выбирает из нескольких альтернатив одну, наиболее сходную ситуацию.

Выводы по результатам диагностических исследований могут формулироваться различно, в зависимости от целей и направленности исследования. Они могут описывать вероятный ход события в данных условиях, объяснять возникновение следов при определенных обстоятельствах, устанавливать реальное существование факта или причинную связь между фактами.

Диагностические исследования могут сочетаться с идентификационными. Например, прежде чем отождествить человека по следу пальца, найденному на месте преступления, необходимо решить диагностическую задачу о пригодности данного следа для отождествления.

Криминалистическая идентификация и диагностика широко используются в раскрытии и расследовании преступлений в качестве эффективных методов установления истины по уголовным делам.

 

Криминалистическое учение о противодействии расследованию и мерах по его преодолению

С тех пор, как существуют уголовные преступления и связанные с ними процессы расследования и судебного разбирательства, существуют и способы сокрытия следов преступлений, другие различные уловки, направленные на уклонение виновных от ответственности. Почти все криминалисты, писавшие в 1930—1970-х гг. о тактике отдельных следственных действий, например о допросе, обыске, обязательно останавливались на таких наиболее распространенных приемах противодействия установлению истины при расследовании, как дача ложных показаний, отказ от дачи показаний, самооговор или оговор других лиц. Несколько работ было посвящено разоблачению инсценировок. В 1970 г. в Высшей школе МВД СССР вышла в свет монография Г. Г. Зуйкова, посвященная поиску преступников по признакам способов преступления. В ней был поставлен вопрос о способах сокрытия преступлений и лиц, их совершивших, а также о криминалистическом значении использования сведений о них в расследовании по уголовным делам.

С этого времени, по существу, начался новый (второй) этап в формировании криминалистической теории противодействия расследованию — активная разработка проблемы сокрытия преступлений. Важные результаты исследования данной проблемы стали достоянием научной общественности в 1979—1983 гг. Этому способствовали:

а) выход в свет третьего тома «Курса советской криминалистики» Р. С. Белкина, где имелась глава «Сокрытие преступления как форма противодействия расследованию»;

б) защита двух кандидатских диссертаций: В. Н. Карагодиным — о способах сокрытия преступления, их криминалистическом значении, методах распознавания и преодоления (Свердловск, 1982) и А. Г. Гельмановым — о сущности, криминалистическом значении, методах установления способа сокрытия преступлений против жизни и здоровья граждан (М., 1983).

В книге Р. С. Белкина, кроме анализа взглядов ученых-криминалистов на проблему сокрытия преступления, давалась теоретическая концепция, приводилась классификация способов сокрытия по группам (утаивание, уничтожение, маскировка, фальсификация информации и ее носителей, смешанные способы); кратко раскрывалось содержание способов каждой из указанных групп, описывались факторы, побуждающие к сокрытию преступлений и влияющие на выбор способа и возможность сокрытия. В своем учебном пособии И. М. Лузин и В. П. Лавров рассказали об организации и первых результатах крупного научного исследования, начатого в 1978 г. коллективом кафедры криминалистики МФЮЗО с привлечением слушателей вечернего и заочного обучения. В этом исследовании приняли участие все преподаватели и адъюнкты кафедры, и более 2400 слушателей—сотрудников органов внутренних дел. После изучения 4,5 тыс. уголовных дел, в материалах которых были отражены способы сокрытия, по каждому из дел заполнялись анкеты, разработанные кафедрой и содержавшие 104 вопроса. Затем был произведен обсчет и анализ ответов на поставленные вопросы. Было выявлено свыше 20 типичных приемов, характеризовавших способы сокрытия преступлений.

Неутешительные выводы пришлось сделать по поводу применявшихся в то время на практике методов выявления и преодоления сокрытия: следователями и дознавателями не в полной мере использовался арсенал средств и методов, предоставленный в их распоряжение Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР 1960 г.

В УПК РФ до сих пор отсутствует термин «противодействие раскрытию и расследованию преступлений», однако за последние 20 лет это понятие стало одним из ключевых (и в то же время проблемных, дискуссионных) для теории, по крайней мере, четырех наук так называемого криминального цикла: криминалистики, уголовного процесса, уголовного права и теории оперативно-розыскной деятельности.

В октябре 1996 г. на базе Московского областного филиала Юридического института МВД России в г. Руза была проведена научно-практическая конференция «Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений и меры по его нейтрализации». Выступившие на этой конференции такие известные ученые, как доктора наук, профессора А. И. Долгова, С. В. Дьяков, В. С. Овчинский, В. Н. Гри17 горьев, В. В. Лунеев, И. А. Климов, Г. К. Синилов, В. П. Илларионов, Н. П. Яблоков, К. К. Горяинов, В. А. Лукашов, А. М. Кустов, О. А. Зайцев, А. С. Подшибякин, З. И. Кирсанов, А. Г. Филиппов, В. А. Жбанков, а также практические работники правоохранительных органов показали исключительную важность проблемы, ее многоаспектность, особую социальную, научную и практическую значимость ее решения для борьбы с преступностью в России. Материалы конференции, получившей большой резонанс среди юридической общественности, были опубликованы в сборнике, изданном в Юридическом институте МВД России в 1997 г. и ставшем сейчас уже библиографической редкостью. В тот же период, как и впоследствии, продолжали исследование проблемы противодействия и другие научные школы криминалистов и специалистов в области теории оперативно-розыскной деятельности, особенно волгоградская, краснодарская, санкт-петербургская, саратовская и воронежская.

Особо надо выделить монографию Э. У. Бабаевой «Проблемы теории и практики преодоления противодействия уголовному преследованию» (2006), в основу которой легли результаты ее докторского исследования. Все вышеизложенное, а также анализ содержания работ по проблеме противодействия позволяют нам прийти к выводу, что на современном этапе ее исследования можно утверждать о наличии в определенной мере сформировавшейся новой частной криминалистической теории — теории противодействия расследованию и мер по его преодолению. Данная теория является элементом первого раздела науки криминалистики — ее общей теории. Теория противодействия (для краткости употребим этот сокращенный термин) реализуется, конкретизируется, используется во всех трех остальных разделах криминалистической науки — технике, тактике и (особенно) в методике расследования от дельных видов преступлений. Теория противодействия расследованию имеет свой предмет, свои задачи, свою структуру, свою терминологию (основывающуюся на терминологии ряда юридических и иных наук), свои классификации. Тот факт, что данная теория уже сложилась, подтверждается появлением в ряде вузовских учебников по криминалистике, изданных в последнее десятилетие, отдельных глав либо параграфов, посвященных противодействию расследованию и мерам по его преодолению. В литературе существует немало отличающихся друг от друга по форме определений понятия «противодействие расследованию».

Сокрытие преступления и противодействие расследованию большинством ученых рассматриваются сейчас как частное и общее. Сокрытие есть часть противодействия. Причем если говорить об объеме, то, по нашему мнению, — это основная часть. Но, возможно, правы и те авторы (А. Ф. Волынский и другие), которые считают, что в современных условиях наиболее сложно и опасно организованное противодействие, которое далеко выходит за рамки простого сокрытия. Однако данный тезис требует подтверждения или опровержения специальным исследованием. Некоторую сложность представляет уяснение соотношения понятий «механизм преступления», «способ преступления», «способ сокрытия», «способ противодействия расследованию». Сокрытие всегда есть часть противодействия расследованию. В то же время противодействие расследованию гораздо шире, чем способ преступления, и тем более шире, чем сокрытие следов, а потому противодействие может иметь и (в определенном смысле) самостоятельное значение, т.е. выступать как относительно самостоятельная система действий, не входящая ни в способ преступления, ни даже в его механизм. Примером может служить противодействие расследованию, начатое уже после совершения преступления и начала расследования:

— нарушение подписки о невыезде, да еще с выездом за границу;

— побег арестованного из СИЗО, или во время конвоирования, или с места проведения следственных действий;

— организация провокаций в отношении следователя с целью дискредитации его самого либо признания недопустимыми доказательств, полученных при проведении отдельных следственных действий.

Следует заметить, что сложное, комплексное противодействие может быть свойственно и небольшим, но сплоченным преступным группам.

Место организации расследования в криминалистике и ее роль в расследовании преступлений

Организационный процесс – структурирование, упорядочение деятельности – присущ всему содержанию расследования. Без организации сложно придавать ей целенаправленный характер, сочетать процессуальные функции субъектов и участников процесса в динамике реального существования. Поэтому организационный процесс сложно выделить из собственно следственных, процессуальных и иных действий. Образно это можно сравнить с живым организмом как целым и его кровью, которая обеспечивает его жизнедеятельность. Вместе с тем, следует обратить внимание на то, что совершенствование расследования настоятельно требует научного исследования всех его аспектов, в том числе и организационного. В связи с этим попытаемся рассмотреть вопрос о месте организации расследования в криминалистике, т.е. что собой представляет организационный процесс в системе иных криминалистических теорий и учений.

Вопрос о месте организации расследования в криминалистике был дискуссионным практически во все времена становления и развития науки. Но он не вызывал оживленных споров, так как по мнению абсолютного большинства теоретиков и практиков вопросы организации пронизывают всю деятельность по расследованию преступлений. И лишь в последнее десятилетие вопрос этот приобрел остроту.

Для решения вопроса о месте организации в криминалистике, надо исходить из сущности организационного процесса и его структуры. Организация расследования – процесс упорядочения деятельности путем целеопределения, планирования, создания условий для ее качественного функционирования, процесс руководства практической реализацией намеченного. Сущность организации – в упорядочении деятельности путем определения (создания) ее структуры. Очевидно, упорядочение деятельности не относится ни к тактике, ни к методике расследования, ни, тем более, к криминалистической технике. Упорядочение является аспектом и тактики и методики, т.е. проявляется в этих разделах криминалистики. Структурно элементы организации: целеопределение, планирование — это средства упорядочения. Исходя из характеристики всех структурных элементов организации: целеопределения, планирования, создания условий и руководства они не являются ни способами действий (тактическими приемами), ни методами расследования. Они находятся в трех названных разделах криминалистики потому, что имеют общее значение и для техники, и для тактики, и для методики расследования. Следовательно, теория организации расследования входит в общую теорию криминалистики как ее составная часть. Организация расследования имеет общетеоретическое значение, поэтому ее положения проявляются во всех разделах криминалистики: в тактике, методике, технике. Одной из задач криминалистики и является разработка теоретических положений связи тактики, методики с организацией в единых научно-практических рекомендациях по расследованию преступлений. В теории же необходимо разграничивать организацию от иных частей криминалистики в целях более оптимального исследования ее содержания.


Попытаемся кратко обосновать вопрос о месте организации в системе криминалистики.

Организация следственных и иных действий тесно связана со способами производства этих действий. При определении структуры предстоящего следственного действия следователь одновременно решает вопрос и о способах его осуществления – тактических приемах, да и сам выбор некоторых структурных элементов действия (место, время и др.) нередко носит выраженный тактический характер. Связь организации с тактикой в данном случае особенно наглядна. Но основные положения организации следственного действия – это его структурирование. Поэтому в следственную тактику они входить не могут, выходят за ее рамки. Целеопределение, планирование не могут входить в следственную тактику, т.к. не являются тактическими приемами. Мнение о том, что построение версий, планирование не является содержанием тактики, придерживаются многие криминалисты[8]. Но хотя есть криминалисты, полагающие, что организация расследования относится к тактике[9]. Так И.А. Возгрин отмечал, что к числу наиболее важных положений криминалистической тактики относятся планирование расследования, взаимодействие следователя с оперативными работниками, организация судебного следствия и др. В обоснование своей позиции И.А. Возгрин указывал, что в начале XX века криминалистическая тактика включала в себя только знания об основах организации расследования преступлений и рекомендации по проведению некоторых следственных действий. Прослеживая развитие взглядов на содержание следственной тактики в 20-х, 50-х, 60-х годах XX столетия он отмечал, что проблемы организации расследования перешли в методику расследования преступлений[10]. С этим трудно согласиться. История науки – вещь поучительная и свидетельствует о ее постоянном развитии. Для выводов о том, к какому разделу криминалистики относится теория организации расследования, мало знать историю вопроса. Необходимо обратиться к содержанию этой теории.

Отметим, что организационный аспект следственного действия тесно связан с тактикой его производства. Но это еще не означает тождественность организации и тактики. Предмет исследования тактики и организации различен. У организации – создание структуры следственного действия, условий для его оптимального производства и руководство действием. У следственной тактики – выработка наиболее рациональных способов осуществления следственного действия. То же можно проследить и в содержании отдельного расследования. Содержание любого элемента организации выходит за рамки криминалистической тактики. Возьмем планирование расследования. Содержание планирования: выбор сил и средств и распределение их в пространстве и времени – не является ни способом осуществления действий (тактика), ни определением особенностей следственных действий (методика). Планирование близко и к тактике, и к методике, но имеет самостоятельное значение как элемент организации, так как является средством упорядочения деятельности. Собственно, планирование и есть завершающий этап упорядочения расследования.

Безусловно, что целеопределение, конкретизация предмета доказывания, взаимодействие тесно связаны с методикой расследования. Знание положений методики позволяет следователю успешно определить оптимальную структуру конкретного расследования. Организационные принципы, верно отмечал В.И. Теребилов, дополняют и улучшают систему методических указаний по расследованию преступлений[11]. Путем организационной деятельности разрабатываются цели расследования, конкретизируется наиболее оптимальный вариант сочетания следственных и иных действий. Р.С. Белкин верно отмечал, что организация выступает в роли средства корректировки типовой криминалистической методики, как условия ее эффективного применения[12]. Но это не означает, что теория организации входит в методику. Она, как часть общей теории криминалистики, проявляется и в методике, и в тактике.

Анализ содержания организации расследования позволяет сделать вывод о месте теории организации в криминалистике. С.С. Степичев еще в 1968 году высказал мысль о выделении организационно-методических основ расследования в самостоятельный раздел криминалистики[13]. А.В. Дулов в 1979 году внес предложение о том, что организационные вопросы должны изучаться в разделе «Организационные основы расследования». В этом разделе должны быть проблемы общей организации расследования, планирования, взаимодействия и др. Здесь же необходимо изучать общие принципы построения тактической операции[14].

Н.А. Селиванов полагает, что организация расследования, следственные версии, взаимодействие с оперативно-розыскными аппаратами должны рассматриваться в общетеоретической части криминалистики[15].

Организация расследования как частная криминалистическая теория действительно занимает самостоятельное место в криминалистике. Такие ее элементы как целеопределение, планирование, в немалой степени определяют характеристики и криминалистической тактики и методики расследования, проявляются в этих разделах криминалистики. Уже одно то, что уровни организации расследования – тактический, методический (по Р.С. Белкину), государственно-правовой, управленческий, свидетельствует о том, что организационные процессы должны изучаться в общей теории криминалистики.

Организация – образующее начало расследования. Развитие организации – насущная потребность теории и практики расследования преступления. Предметом теории организации являются закономерности упорядочения расследования. Объектом является деятельность по созданию структуры расследования и условий для его оптимального производства.

Эта точка зрения становится господствующей в криминалистике. Раздел «Организационные основы расследования», на наш взгляд, должен включать как общие вопросы организации, так и иные элементы организационного процесса.

В последние годы появилось иное мнение – организация расследования является самостоятельной частью (разделом) криминалистики[16]. Эта точка зрения не появилась на пустом месте. На наш взгляд, она как бы продолжает высказанные ранее взгляды на значение организационного процесса в расследовании, а потому выглядит вполне обоснованно. Попытаемся это проследить.

Известно, что во многих первых определениях криминалистики как науки значительное место отводится организации. Происходило это на наш взгляд потому, что организация и, прежде всего планирование, является образующим началом расследования. И эта образующая роль довольно заметна. Выдающийся российский криминалист С.П. Митричев писал, что процесс расследования, включает в себя помимо прочего, «определение правильного направления и умелую организацию расследования»[17]. Другой известный криминалист А.Н. Васильев отмечал, что планирование представляет организующее начало в расследовании[18]. С.А. Голунский писал, что планирование представляет собой организационную и творческую сторону сложной умственной работы следователя, продолжающегося весь период расследования[19]. В целом вопрос о самостоятельной (отдельной) роли организации в криминалистике в последнее время является спорным.

В настоящее время можно с полной определенностью сказать, что организация расследования представляет собой криминалистическую теорию, являющуюся составной частью общей теории криминалистики. Самостоятельность, научная сложность, объемность этой теории предполагает ее самостоятельной место в криминалистике, как ее части.

Практическое значение организации трудно переоценить. Являясь образующим началом расследования, организация упорядочивает, придает стройный вид и целенаправленность деятельности. Каждый уровень организации решает свои задачи. Организация расследования отдельного преступления прямо влияет на его качество. То же самое можно сказать и об организации отдельных следственных действий. Здесь проявляется взаимосвязь организации с тактикой проведения следственного действия. Закономерность и принципы отдельного расследования с неизбежностью проецируются на всю систему органов борьбы с преступностью. Таким путем оказывается влияние организации на эффективность борьбы с преступностью в стране в целом.

Путем организации определяются цели и направления расследования. Ошибки, недостатки в этом процессе могут влечь негативные последствия для расследования. Таким образом, уже начальные элементы организации: целеопределение и планирование оценивают практическое влияние на качественное содержание расследования. Большое практическое значение имеет руководство расследованием и иные элементы организации.

Научно-практические рекомендации по организации прямо влияют на повышение качества расследования.

 


Открытый урок по английскому языку по теме «Преступление и наказание». 11-й класс

Внимание! Предварительный просмотр слайдов используется исключительно в ознакомительных целях и может не использовать представление всех возможностях презентации. Если вас заинтересовала работа, пожалуйста, загрузите полную версию.

Тип урока: комбинированный

Цели урока:

  • Практическая : формирование коммуникативной компетенции; краткое ознакомление с уголовным кодексом;
  • Образовательная : семантизация лексического материала по теме «Преступления и наказание»;
  • Развивающая : развитие кругозора и эрудиции учащихся; развитие нравственной и гражданской позиция; развитие навыков самоконтроля и самостоятельной работы; развитие эмоциональной и мотивационной личности.
  • Воспитательное : тела осмыслению. необходимости изучения прав и обязанностей граждан, проектов в современном мире; воспитывать культуру общения.

Задачи : закрепить лексические единицы, изученные ранее по теме «Преступление и наказание», повысить мотивацию к изучению английского языка.

Оборудование к уроку: ноутбук, проектор, экран, CD-проигрыватель, раздаточный материал (ответные листы), приложение.

Ход урока

1. Организационный момент. Введение в новую тематику.

Учитель: Давайте начнем наш урок. Сегодня мы поговорим о разных виды преступлений. Здесь вы можете увидеть несколько фотографий из газет. Я хочу, чтобы ты прочитал их и выберите то, что связано с преступлением, дайте свое мнение.

  1. Какая связь между картинками?
  2. Хотите быть судьей? Почему, почему нет?
  3. Что вы знаете о пенитенциарной системе в нашей и других странах?

2.Речевая разминка.

а) Фронтальная работа

Учитель : Поскольку мы говорим о преступлениях, преступниках и законах, я хочу, чтобы вы высказать свое мнение и привести аргументы «за» и «против» следующих идеи, написанные на доске.

Преступление неизбежно в любом обществе.

Количество преступлений, совершенных в обществе, показывает его состояние.

Причина многих преступлений, совершаемых людьми, — бедность.

Не забудьте использовать устройства для связывания:

Во-первых, во-вторых, кроме того, наконец,

Время на обсуждение 3-4 мин.

3. Развитие навыков аудирования.

Ученики слушают монологи 6 молодых людей о преступлениях и сопоставляют их с заявления.

A. Я разочарован ростом преступности.

B. Я считаю, что уголовные наказания должны быть строже.

C. Мы должны бороться с преступностью как сообщество.

D. С преступностью борются, но не так.

E. Я не слишком беспокоюсь о преступности там, где я живу.

F. Важно попытаться снизить уровень преступности.

г. Я беспокоюсь о своей личной безопасности.

Ответы : CEGABF

4. Отработка нового лексического Материал.Словообразование.

Стоп-пресс

Фрэнк Тернер ( обвинить )…… в судебном процессе, в котором приняли участие национальные внимание, сегодня был признан виновным в убийстве. Полиция (, расследование ) ……. просуществовала в течение в год и в ходе судебного разбирательства было заслушано более 100 часов ( доказательства, ) …….. Тернера (, закон ) … все утверждали, что в то время его не было в этом районе, но не смогли предоставить необходимое ( доказать ) … Полиция описала Тернера как всем известные ( кражи, ) …… кто отвечал за многие ( ограбление, )…….в местный регион. Это не первый Тернер ( осужденный ) ……. Семь лет назад он был признан виновным в ( ф. ) …… и отсидел три года в тюрьме. Судья Ожидается, что Тернер приговорит к тюремному заключению ( тюрьма, ) … позже на этой неделе.

Ответы : обвиняемый; расследование; доказательство; юристы; доказательство; вор; грабежи; убежденность; подлог; лишение свободы.

5. Учитель: Прочтите предложения, а затем используйте слова, выделенные жирным шрифтом, для завершения предложения ниже.

Смертная казнь — смертная казнь. Техники включают электрический стул, газовая камера, повешение и смертельная инъекция.

Некоторые люди считают, что смертная казнь является сдерживающим фактором. Это значит, что они думаю, это останавливает людей от убийств.

Серийный убийца был приговорен к пожизненному заключению.

Полиция думает, что я совершил кражу со взломом! Мне нужно нанять юриста / поверенного.

Она была арестована по подозрению в мошенничестве, и позже ей было официально предъявлено обвинение в преступление.

Суд Дело длилось три месяца, прежде чем присяжные признали его виновным.

Судья: Как вы отстаиваете от ?

Обвиняемый: Виновен, ваша честь.

Присяжные признали его невиновным , но на самом деле никто не считает его невиновным.

Существует множество свидетельств , что это сделал он — его отпечатки пальцев были повсюду. пистолет, например.

Отсидев 15 лет в тюрьме, Мейсон должен быть освобожден на следующей неделе.

  1. Мой адвокат посоветовал мне признать себя виновным, но я не собираюсь этого делать. Я невиновен!
  2. Людей, приговоренных к пожизненному заключению, обычно … примерно через 20 лет.
  3. Мой … дал мне указание не обсуждать это дело с журналистами.
  4. Подозреваемый был освобожден без предъявления обвинения за отсутствием …
  5. Ни одна европейская страна не поддерживает … Большинство европейцев считают это варварством.
  6. Потеря водительских прав была бы хорошим … против вождения в нетрезвом виде.
  7. Я покупаю новый костюм. Моя … в окружном суде начинается в понедельник.
  8. Я не могу поверить в то, что полиция задержала … Джейн с хищениями. Они, должно быть, сделали ошибка.
  9. Можете ли вы представить, что вас приговорили к … и зная, что вы должны потратить остаток своего жизнь за решеткой?
  10. Старшина присяжных огласил приговор. «……,» он сказал.

Ответы : 1.умолять; 2. выпущен; 3. юрист / солиситор; 4. доказательства; 5. капитал наказание; 6. средство устрашения; 7. чехол; 8. заряжено; 9. пожизненное заключение; 10. Невиновен

6. Развитие навыков поискового чтения (с общим пониманием)

Сопоставьте заголовки A-H с текстами 1-7. Один заголовок является дополнительным.

A. Смертная казнь

Б. Воровство в магазинах

C. Предупреждение преступности

Д.Похищение

E. Пугающие изменения

F. Долгосрочный эффект

G. Виртуальная преступность

Ю. Виновен или не виновен?

  1. Презумпция невиновности — это законное право, которым обладает обвиняемый в уголовных процессах. многие современные страны. Таким образом, бремя доказывания лежит на обвинении. Он должен собирать и представить достаточно убедительных доказательств, чтобы убедить присяжных в том, что за пределами разумные сомнения, что обвиняемый нарушил закон. В случае возникновения сомнений обвиняемый подлежит оправданию.
  2. Сара и Лиза всегда любили гулять в торговом центре. Но однажды в субботу после покупок ради джинсов Сара вытащила из сумки новую рубашку. Лиза не помнила, чтобы она покупала Это. «Я не знала, — сказала ей Сара. «Я поднял его». Лиза была расстроена и озадачена. Воровство не походило на то, что Сара могла бы делать. Иногда люди не осознают последствия этого преступления.
  3. Это беспокоит даже семьи, живущие в так называемых «безопасных» кварталах. Они могут чувствовать сегодня безопасно, но всегда есть напоминание о том, что насилие может вторгнуться в любой момент.Полли Клаас и ее семья, несомненно, чувствовали себя в безопасности в Петалуме, штат Калифорния. Но 1 октября 1993 г. ее похитили из загородного дома во время ночевки. Если ее можно похитить и убит, как и почти любой другой ребенок.
  4. Интернет — отличное место, чтобы найти информацию, подружиться, поддержать связь с другие и занимаются бизнесом. Всегда есть другие стороны, пока есть преступник элемент. По мере того, как наш мир становится все более компьютеризированным и взаимосвязанным, разные видов компьютерных преступлений будет продолжать расти.К ним относятся взлом компьютеров с целью получить коммерческую тайну или нелегальный вход для острых ощущений и проблем.
  5. Насилие в кино в наши дни громче и кровавее, чем когда-либо прежде. Когда плохой парень был снятого в черно-белом вестерне, больше всего, что мы видели, это клуб дыма и несколько капель фальшивая кровь. Теперь виды, звуки и спецэффекты часто волнуют нас больше, чем настоящие. вещь. Замедленная съемка и пиротехника вместе делают фильмы и телешоу более ужасными чем когда-либо.
  6. Психолог из Иллинойского университета Леонард Эрон изучал детей в возрасте восьми лет, а затем снова в восемнадцать.Он обнаружил, что телевизионные привычки, выработанные в восьмилетнем возрасте влияли на агрессивное поведение в детстве и подростковом возрасте. Более жестокий чем программы предпочитали мальчики в третьем классе, тем агрессивнее поведение, как в то время, так и десять лет спустя.
  7. В споре о казни и человеческом достоинстве сторонники и противники смерти Казнь нашли очень мало точек соприкосновения. С 18 -го века те, кто желая отменить смертную казнь, подчеркнули важность требования от правительств признать важность каждого человека.Однако сторонники этой уголовной практики не вижу ничего плохого в том, что правительства намеренно убивают ужасных людей, которые совершают ужасные преступления.

Ответы : HBDGEFA

7. Учитель: Давай проверим домашнее задание. Вы должны были прочитать текст «Коррупция» и выбрать правильные ответы в задаче. Какой вид преступления здесь описано?

Ответы : 3412231

8. Какие типы преступников вы помните?

Кто такой воришка, грабитель, вандал…?

Примерные ответы учащихся:

  • Вор — это тот, кто забирает вещи, которые ему не принадлежат.
  • Поджигатель — это лицо, умышленно поджигающее имущество.
  • Похититель — это тот, кто захватывает человека силой и требует выкуп.
  • Грабитель — это человек, который нападает на людей на улице, чтобы что-то украсть.
  • Грабитель — это тот, кто врывается в дома людей, чтобы украсть вещи.
  • Убийца — это тот, кто намеренно кого-то убивает
  • Угонщик — это тот, кто использует силу, чтобы захватить контроль над самолетом.
.

Федеральное бюро расследований, — Студопедия.Нет

Министерство юстиции США

а) Отдел общих расследований

ФБР, официально называвшееся Бюро расследований, было создано в первую очередь для ведения уголовных расследований для Министерства юстиции.

Обязанности ФБР с каждым годом растут.

ФБР занимается более чем 180 различными расследованиями, включая федеральные уголовные нарушения, вопросы внутренней безопасности и гражданские расследования, в которых правительство заинтересовано.

С 1945 года более 95 процентов расследованных его агентами дел, которые дошли до суда, закончились осуждением.

Отдел специальных расследований

Организованная преступность — это беззаконная империя, вовлеченная в азартные игры, наркотики, проституцию, вымогательство и т. Д., Где можно легко заработать деньги. В течение многих лет организованная преступность действовала за почти непроницаемой стеной , построенной на страхе, запугивании, взяточничестве и силе.

Отряды высококвалифицированных агентов ФБР прилагают все усилия, чтобы привлечь к ответственности криминальных авторитетов.Цель состоит в том, чтобы собрать достаточные доказательства для создания убедительного судебного дела , чтобы лидеры банд могли быть незамедлительно привлечены к ответственности. Сотрудничество жизненно важно в борьбе с организованной преступностью. ФБР

тесно сотрудничает с государственными и местными правоохранительными органами.

Этот отдел также курирует расследования в рамках программы «Безопасность государственных служащих».

Для расследования беглых преступников часто требуются большие силы.

Помимо беглецов ФБР, это подразделение направляет усилия агентов ФБР по обнаружению и задержанию сбежавших федеральных заключенных, дезертиров из Вооруженных сил.

б) Отдел идентификации

Самая большая коллекция отпечатков пальцев в мире хранится в отделе идентификации

.

ФБР. Опасный беглец, разыскиваемый в одном штате, может быть обнаружен по отпечаткам пальцев после его ареста по незначительному обвинению под другим именем полицейским агентством в другом штате. Отпечатки пальцев часто являются единственным средством идентификации жертв различных преступлений.

Лабораторный отдел

Лаборатория ФБР — величайшая криминологическая лаборатория в мире.За первые 35 лет своего существования эта лаборатория провела около 4 000 000 научных исследований. Сегодня эта лаборатория представляет собой большой комплекс научного оборудования, в котором работает более 300 сотрудников, большинство из которых имеют техническую подготовку. В эту группу входят более 100 специальных агентов, прошедших специальную подготовку в широком спектре научных областей. Многие преступления раскрыты, и многие обвиняемые осуждены на основании вещественных доказательств, переданных в лабораторию для исследования. Лабораторные исследования неоднократно доказывали невиновность подозреваемых в совершении преступлений.

Отдел внутренней разведки

ФБР борется со всеми элементами, которые представляют угрозу безопасности людей в Соединенных Штатах, безопасности нации.

c) Отдел файлов и коммуникаций

Часто некоторые из наиболее ценных выводов в расследовании основываются на уже имеющейся информации.

содержится в делах правоохранительных органов.

Телетайп обеспечивает постоянную круглосуточную связь между штабом ФБР и всеми полевыми подразделениями.Кроме того, у ФБР есть радиосеть, полностью независимая от коммерческих объектов.

Отдел регистрации преступлений

Персоналу отдела регистрации преступлений поручено внимательно изучать информацию о преступлениях, поступающую в штаб-квартиру от полевого офицера ФБР, местных полицейских органов и других источников.

Учебный отдел

Все агенты ФБР проходят обучение на объектах в Вашингтоне, округ Колумбия, и в Академии ФБР в Куантико, Вирджиния.Сегодня новые агенты проходят обучение в течение пяти недель. Периодически для всех Агентов проводятся двухнедельные курсы переподготовки. Хотя преподается теория различных искусств и наук правоохранительных органов, больший акцент делается на тех практических навыках и методах, которые требуются в повседневных исследованиях.

Курсы варьируются от Конституции и Федерального уголовного судопроизводства до методов расследования и сбора, идентификации и сохранения вещественных доказательств.Дается тщательная подготовка по обращению с огнестрельным оружием и защитной тактике, чтобы агент мог защитить себя в тех экстремальных ситуациях, когда жизнь может быть в опасности. Учебный отдел также предоставляет инструкторов для тысяч полицейских школ, проводимых местными правоохранительными органами в общинах по всей стране.

г) Административное деление

Основные обязанности Административного отдела заключаются в обеспечении бесперебойной работы Бюро и поддержании расходов в пределах ежегодных ассигнований, предоставляемых Конгрессом.Еще одна обязанность этого отдела — нанимать и назначать сотрудников, необходимых для выполнения различных функций ФБР.

Инспекционный отдел

Персонал состоит из опытных, компетентных людей, которые периодически проверяют, инспектируют общую работу каждого полевого офиса и сотрудников штаб-квартиры. Целью проверок является совершенствование методов управления и проведения расследований.

Юрисдикция

Ниже перечислены вопросы, относящиеся к юрисдикции ФБР:

Противодействие рэкету

Закон об атомной энергии

Ограбление и хищение банков

Банкротство

Взяточничество

Шпионаж

Вымогательство

Мошенничество с правительством

Внутренняя безопасность

Кража государственного имущества и др.

(3975 знаков)

Пояснения к тексту:

1) Федеральное уголовное преступление — нарушение федеральных законов

2) запросы гражданского состояния — расследование гражданских дел

.

3) повлекли обвинительный приговор — закончились осуждением обвиняемых

4) работала за почти непроницаемой стеной — действовала за почти непроницаемой стеной

5) прилагают все свои усилия, чтобы привлечь к ответственности криминальных авторитетов — направляют все свои

усилия, чтобы преступных магнатов привлечь к суду

6) построить сильное обвинение — построить сильное обвинение

7) Программа безопасности государственных служащих — программа по обеспечению безопасности высших правительственных служащих

8), которые представляют угрозу — которые представляют угрозу

9) Отдел уголовного дела — уголовный архив (отдел, где хранятся отчеты о совершенных престпулениях)

10) Полевой офицер ФБР — сотрудник ФБР, курирующий определнный регион или сферу деятельности

11) ниже перечислены вопросы, относящиеся к юрисдикции ФБР: вот вопросы (дела), которые находятся в пределах юрисдикции ФБР

Активный словарный запас:

Следственный отдел, по расследованию, нарушение, внутренняя безопасность, гражданское расследование, дело, осуждение,

империя беззакония, азартные игры, вымогательство, отряд, судебное дело, жизненно важный, беглец, заключенный, дезертир, отпечаток пальца, идентификация, разыскиваемый, жертва, научное исследование, оборудование, персонал, для раскрытия преступления, обвиняемый, представить, доказать, невиновность, подозревать, совершать преступления, представлять угрозу, отдел регистрации преступлений, полевой офицер ФБР, ценный, радиосеть.

Вопросы:

1 Чем занимается ФБР?

2. Какие основные подразделения ФБР вы можете назвать?

3. Какие вопросы находятся в юрисдикции ФБР?

4. Как агенты ФБР направляют свои усилия на борьбу с организованной преступностью?

5. Кто направляет усилия по поиску и задержанию беглецов, сбежавших федеральных заключенных, дезертиров из Вооруженных сил?

6.Где очень часто можно найти ценные зацепки в расследовании?

7. Где самая большая коллекция отпечатков пальцев в мире?

8. Какое значение имеют отпечатки пальцев в ряде преступлений?

.